— Отпусти! Меня вот-вот стошнит и от вина, и от твоих прикосновений!

Я хотела позвать на помощь, открыла было рот, но Том тут же залепил его грубым поцелуем, едва не раздавив мне губы, и так крепко прижал к стене, что я начала задыхаться. Наконец он нашел незапертую дверь и втащил меня за собой. Через единственное закрытое окно в комнату проникал скудный свет, пахло плесенью и пылью. Слава Богу, никакого ложа здесь не было, однако Тома это не смутило. Он толкнул меня спиной на стол, причем я так ушиблась головой, что из глаз посыпались искры. Он задрал мои юбки чуть ли не до подбородка. Я молилась, чтобы меня вырвало на него, но от вина лишь кружилась голова, тошноты не было.

— Оставь меня в покое! — закричала я, пытаясь лягнуть Тома, когда он схватил меня за ноги и стал разводить их в стороны. — Отпусти, иначе я расскажу…

— Никому ты ничего не расскажешь, иначе я тебя погублю! — фыркнул он и наклонился ко мне, лицом к лицу; я чувствовала, как он лихорадочно шарит пальцами, отстегивая свой гульфик.

Том придвинул меня ближе и еще шире развел мои ноги.

— Не к кому тебе обратиться, а, Кэт? — издевался он; лицо Тома так перекосилось, что его было не узнать. — Новая королева занята только собой да еще своей чертовой ненасытной семейкой и своим пузом, которое все растет и растет. Попробуй испортить ей настроение или вызвать скандал — и наша свободомыслящая королева вышвырнет тебя прочь, словно сгоревшую лучину.

— Прекрати! Слезь с меня!

— Боишься, как бы я не обнаружил, что ты уже не девственница?

— Я девственница, и моя невинность предназначена не для такого, как ты!

Том продолжал свое, не обращая никакого внимания на мои слова.

— Думаешь, Кромвель возьмет тебя к себе, если Анна прогонит? Не спеши к нему бежать! Он просто велит тебе заткнуться и не отвлекать его от важных дел. Теперь он в тебе не нуждается.

Не нуждается? Мне хотелось разодрать Тому лицо, выцарапать глаза, но удалось лишь вонзить ногти ему в шею.

— Моя семья сейчас идет в гору, — продолжал Том. — Даже мой братец-губошлеп, к которому прислушивается архиепископ Кранмер. У тебя же нет ничего, кроме доброй славы, — ты ведь преданная служанка королевы, да еще немного помогаешь тем дурехам, которые не умеют читать. И если ты сама не будешь болтать об этом нашем свидании, я тоже не стану этого делать, храня твою репута…

Я завопила от первой боли, но он зажал мне рот потной ладонью и стал проникать в меня глубже. А что, если я понесу Дитя от этого… этого грубого совокупления, которое произошло совсем не так, как мне мечталось? Тому было наплевать на меня, он думал только о себе. Все мои красивые мечты, ведь любовь к нему, которую я так долго лелеяла, съежилась и умерла в тот же миг.

— Ага, — пробормотал Том, — я опередил твоего мальчишку-конюха!

Мне казалось, что прошла целая вечность, но наверняка все закончилось очень быстро. Однако мучения и стыд от того, что Том сказал и сделал — от того, что он погубил, — еще только! начинались.

И как мне удалось добраться до барки, отплывавшей в Уайтхолл? На борту все веселились и оживленно болтали. Должно быть, они на пиру тоже ели и пили не в меру, потому и не заметили ни моего искаженного гримасой боли лица, ни нетвердых шагов. Когда фрейлины Анны стали готовиться ко сну, я пробормотала какое-то невнятное объяснение, спустилась по узкой черной лестнице и бросилась к реке.