Мужики начали мотать головами, как бы посчитывая урожай, а дед Максим сказал:

— Ежели такая погода продержится ещё месяца полтора, то по двадцать пять на круг возьмём.

— А гречиха как? — спросил я. — Я тут видел огромные жёлтые поля.

— С гречихой будем, — зашумели мужики, — вот сейчас улья там поставим и обсеменим гречиху. Гречиха-то кормилица наша, она нам ещё и медку принесёт.

— А вот, Ваше благородие, вопрос к вам, — сказал дед Максим и все насторожились, в том числе и я. Эти люди просто так без вопросов не приходят, — можно ли нам хмель ободрать в усадьбе у деда вашего. Вон он тут растёт и каждый год всё впустую, а дед-то ваш мастером по пиву был. Мы его не под корень драть будем, а как положено.

— Да, конечно, дед Максим, — сказал я, — пользуйте его на благо общества, и деду моему на том свете приятнее будет.

— А правду бают, что вы генералом были, замирение с китайцами подписали, и бунт в Хабаровске успокоили? — спросил один мужик.

Вот оно и главное, зачем мужики пришли и хмель — это просто так, чтобы разговор начать.

— А кто это так говорит? — спросил я.

— Федьки мельника сынок в Пыже в управе конторщиком работает, вот он и слышал, как господа вас обсуждали. Типа, говорят, не почину на себя шинель напялил, — сказал один мужичок. И тут же на него все зашикали, — ты чего несёшь-то, дурень, наше благородие он не только генералом может быть, но и самим фельдмаршалом, если с ним президент китайский за ручку здоровкался. Ребятишки в газетах вычитали. И ещё генерал-губернатора с должности снял и командира дивизии. Вот так.

— Тихо, мужики, — сказал я. — Всё было. Зато войны у нас нет, но к войне надо готовиться. Вот погодите, настанет время, когда в каждой деревне у каждого крестьянина свой трактор будет, он и землю вспашет, и в село на ярмарку съездит, выращенное продаст и вообще станет зажиточным мужиком. Крепкий мужик — это основа государства.

— Ты вот тут сказки рассказываешь, Ваше благородие, — сказал дед Максим, — а вот мужики вот наши кумекают, участвовать им в бунте против властей или не участвовать?

— В каком бунте? — не понял я.

— Да ты что, радио не слушаешь? — изумились мужики. — Да по всей России бунты идут, власть свергают. Хватит мироедам нас обворовывать.

— И давно это началось? — спросил я.

— Да почитай уже с неделю всё бурлит, — сказал один из мужиков.

— Интересно, — сказал я, — а в отношении участия я вам скажу так, если хотите, чтобы всё оставалось так, как оно есть, то сидите дома и варите себе пиво из хмеля моего деда. Ну ладно, время позднее, вам рано вставать, не то что мне отпускнику. Спасибо, что пришли, просветили, спокойной всем ночи.

Я попрощался с каждым мужиком за руку и вошёл в дом.

Всё-таки есть у меня какое-то чутье в отношении того, как будет развиваться та или иная ситуация.

Глава 66

В доме меня с нетерпением ожидала ААА.

— Ну как? — спросила она.

— Как я и предполагал, из хабаровской искры возгорелось пламя, — сказал я. — Что будет делать правительство, одному Богу известно. Либо гражданская война и распад страны, либо взвешенная политика и огромная Россия, но с территориальными потерями.