— Можно мне ещё выстрелить из винтовки? — спросил я. — Калибр уэбли не для детских рук.

Хозяин только согласно мотнул головой.

Я положил винтовку на стол и заполнил магазин патронами. Четыре патрона в магазине и один в ствол. Доложив о готовности, я установил прицел три, прицелился в ростовую мишень и выпустил в неё все пять патронов.

Подошедший служитель сбегал и принёс мишени, в которые я стрелял. Карабин оказался хорошо пристрелянным и все пять пуль оказались в десятке. Из револьвера тоже неплохо получилось: три десятки, две девятки и две восьмёрки. Шестьдесят четыре очка из семидесяти возможных. Браво.

— Может вы ещё и на шпагах фехтовать умеете? — спросил меня хозяин.

— Умею, — просто сказал я.

— Ловите, — и он бросил мне рапиру.

Я подхватил её, выполнил приём «приветствие» и встал в боевую стойку. Китченер сделал скачок вперёд, я ответил скачком назад и скачком вперёд вдогонку противнику. На скачке вперёд я поймал хозяина и «наколол» его на рапиру.

Ещё раз и снова тайный советник утыкался в мою рапиру.

— Откуда вы знаете этот приём? — спросил Китченер.

— Я давно изучил этот приём, — сказал я, — когда Алекс Питер Китченер в возрасте двенадцати лет вместе со своим дядей фельдмаршалом Великобритании Горацио Гербертом Китченером, графом Хартумским, виконтом Ваальским, Трансваальским и Аспальским, виконтом Брумским, бароном Дентон летом 1916 года на крейсере «Хэмпшир» стремились в Россию для проведения переговоров. Но крейсер подорвался на немецкой мине и из всего экипажа спаслись только вы и ещё одиннадцать членов экипажа. Ваш дядя вёз вас в Россию, чтобы вы изучили эту страну и стали главным специалистом по ней. По распоряжению премьер-министра я определил вас в кадетский корпус и был вашим наставником, пока вы не окончили его и не вышли в статскую службу, посвятив себя экономическим вопросам.

Поражённый хозяин так опёрся на рапиру, что чуть её не согнул пополам и еле удержал равновесие, внимательно разглядывая меня сверху вниз. Ну никак не мог мальчик из пролетарской семьи рассказать всё, о чём знали немногие.

— Напомните мне ещё раз ваше имя и отчество, — сказал Китченер.

— Полковник Туманов Олег Васильевич, — сказал я, — флигель-адъютант Свиты Его Императорского величества.

— Но вы же умерли! — воскликнул Китченер. — Я сам был на ваших похоронах.

— Тем не менее, я стою перед вами и сам не понимаю, как мне жить дальше, потому что это моя третья жизнь и во вторую жизнь я пришёл во взрослом виде, сделав себе недюжинную карьеру, — сказал я. — Мы в своё время были дружны, и я надеюсь на вашу дружескую помощь.

— Вы ставите меня в совершенно непонятное положение, — сказал Китченер. — Диалектика не допускает того, чтобы человек после своей смерти появлялся вновь, тем более в младенческом возрасте и со знаниями человека, прожившего долгую жизнь. В реинкарнации я не верю. Это всё мистика и шарлатанство. Мне нужны более твёрдые доказательства о вашей личности.

— Единственное доказательство, которое я могу представить, — сказал я, — это скан моей руки, хранящийся в банке, где находится наш общий с покойной супругой моей банковский счёт. И делать это нужно так, чтобы ни одна душа не могла увидеть, что владельцем счёта является десятилетний мальчик.

— Мне нужно всё тщательно продумать, — сказал Китченер и снова закурил. — А вы, Анастас Иванович, — обратился он к губернскому секретарю, — сами понимаете, что всё происходившее здесь должно остаться в секрете.