Звать хозяина Прокофий,

Дочку Аннушкой зовут,

Извините, барин, кофий

В доме нашем не дают.

Самовар запел нам песню

Про далёкие края,

Мне в мундире стало тесно,

Где ты, трубочка моя?

За степенным разговором

Я узнал про урожай,

Что Прокофий с дочкой, вдовый,

Да и жизнь в глуши не рай.

Проезжал недавно Пушкин,

Что-то в книжечку писал,

Дочке дал серёжки в ушки,

А недавно услыхал,

Что издал писатель повесть

О гусаре молодом,

От любви забыл он совесть

И увёз в господский дом

Раскрасавицу-крестьянку,

Бросив батьку бобылём…

Ложись, барин, на лежанку,

Завтра в Тверь тебя свезём.

Утром выехал я рано,

Светит полная луна,

На груди болела рана

И душа любви полна.

К чему бы всё это? Вероятно, к тому, что впереди ждёт меня военная служба, раскрасавица и нечаянная любовь там, где даже и не подумаешь, и дальняя дорога.

Глава 16

От Вятки до Питера ехать не так далеко. Сутки до Москвы и половина суток до Питера. Пересадка в Москве.

Мне уже приходилось ездить из Сибири в Петербург с пересадкой в Москве, так что всё было как бы и знакомо.

С видом знатока я спросил у проводника:

— Колея всё ещё пятифутовая? (то есть 1524 мм шириной).

— Так точно, Ваше благородие, — козырнул мне проводник по-военному, как бы выражая уважение моей форме ученика реального училища, — пока пятифутовая, но уже начали работы по перешивке колеи на четыре фута одиннадцать и пять шестых дюйма.

Все мои домашние и Анастас Иванович просто остолбенели от моих познаний, вопроса и ещё более от познаний проводника, молодого парня, похоже подрабатывающего проводником в свободное от учёбы время. Как бы то ни было, но должности на железной дороге, государстве в государстве, всегда были высокими, а, возможно, парень слушатель заочных курсов инженеров министерства путей сообщения и имеет профессиональные познания в вопросах железнодорожного транспорта.

Вопрос я задал не праздный. В ширине железнодорожной колеи по всему миру идёт разноголосица и ширина колей колеблется от 1676 мм (пять футов и шесть дюймов) до 600 мм (один фут одиннадцать и пять восьмых дюйма). И даже наша самая первая железная дорога в Царское Село была шириной 1829 мм (шесть футов с миллионными долями).

Как всегда, это бывает в нашей истории, наши инженеры приняли стандарт 1524 мм, то есть ровно пять футов, чтобы не возиться со всякими футами и сотыми долями дюймов. А европейцы чуть попозже нас договорились о европейском стандарте в 1435 мм, то есть четыре фута и восемь с половиной дюймов. Вот и получилась разница в восемьдесят девять миллиметров, из-за которой ни мы по-человечески не можем въехать в Европу, ни европейцы точно так же не могут без возни проехать по территории Российской империи.

В моей первой жизни в мае одна тысяча девятьсот семидесятого года началась перешивка колеи на стандарт 1520 мм (четыре фута одиннадцать и пять шестых дюйма).

Во второй жизни я предлагал Петру Аркадьевичу Столыпину, как премьер-министру крупнейшей европейской державы собрать европейскую конференцию по железнодорожным стандартам и договориться о единой ширине колеи, а также создать консорциум, который и будет заниматься перешивкой старых колей. В Европе был стандарт 1435 мм (четыре фута и восемь с половиной дюймов). Там только у Испании и Португалии был размер колеи 1668 мм. Колею пришлось бы перешивать нам и нам бы это было выгодно, так как обеспечивалась бы большая занятость населения, а железных дорог в России первой четверти двадцатого века было не так много.