— Щенок. Повторить в лицо сможешь? — барон положил руку на эфес шпаги.

— Смогу. Рискнёте, барон, отстоять Альму как мужчина? В том деле, которое и пристало мужчине. А единственное достойное мужчины занятие — это война и сражения. Будьте честны, будьте мужчиной, а не мешком с деньгами. Сражаясь. Если нет, то Альма моя.

Барон открыл рот, но ничего сказать не успел. Рианон вмешалась раньше, чем случилось непоправимое — вызов на дуэль.

— Вы хорошо сказали, Ваше Высочество.

В зале мгновенно повисла мёртвая тишина. Похоже, только хозяин знал, кто скрывается под бархатной маской.

— Вы хорошо сказали, Ваше Высочество. Только в чём честь выиграть ещё до начала поединка? Только за вызов на дуэль принца барон Этамп получит смертный приговор. Спасая его, невеста согласится на всё. Стать вашей игрушкой, наложницей, рабыней. Так?

Барон побелел, убрал ладонь с эфеса. Рианон заметила, что его рука трясётся.

— Но вызов прозвучал, Ваше Высочество. Поскольку и отказаться барон не может, и принять сам, его приму я. Вы ведь не против, барон? Или Ваше Высочество отказывается доказать свои слова, что мужчина потому и мужчина, что умеет сражаться?

И бросила острый взгляд на Этампа: только попробуй сейчас со мной спорить. Барон с трудом кивнул.

Кронпринц хмуро посмотрел на Ищейку. Попытался взять инициативу в свои руки:

— Я не отказываюсь. Но и не дерусь с женщинами…

Рианон ядовито улыбнулась:

— Добавьте наказание за попытку обнажить оружие против императорской семьи. Я помню. Но ведь сражаться можно не только шпагой? Итак, вызов принят. Предлагаю партию в шахматы. Моя ставка — я уговорю Альму провести день и ночь у вас во дворце. Ваша — вы отказываетесь от преследования Альмы и обещаете не мстить ни её роду, ни роду барона Этампа.

Кронпринц размышлял недолго. Зло ощерился и громко приказал:

— Согласен. Несите шахматы.

Рианон же нашла в толпе зрителей капитана своей охраны. Тот незаметно ухмыльнулся в густую рыжую бороду и легонько кивнул: я всё понял, госпожа, сделаю.

Шахматы у графа были под стать дворцу. Отлиты из червонного золота и серебра, каждая фигурка — неповторимое произведение искусства. Причём не только основные фигуры, но и каждая пешка имела собственное лицо.

Самообладание к кронпринцу вернулось. Когда противница предложила разыграть в чёт-нечет кому какой цвет достанется, он благородно предложил девушке начинать первой.

Рианон двинула на две клетки королевскую пешку. Противник мгновенно ответил тем же, а когда Рианон в свою очередь двинула соседнюю «пешку епископа», кронпринц не раздумывая съел её своей королевской. Рианон словно не заметила, будто в её обороне намечается дыра. Даже усилила её — спокойно вывела своего белого епископа так, чтобы он встал посреди поля на линии чёрного епископа.

Кронпринц не замедлил этим воспользоваться. С довольным видом он двинул королеву по диагонали на самый край поля и торжествующе провозгласил:

— Шах.

Альма, которая успела протиснуться через толпу и встать рядом с женихом, испуганно охнула. Рианон спокойно сдвинула короля вправо, уводя из-под удара. И следующим ходом сдвинула рыцаря, заставляя королеву отступить. Кронпринц с досадой поморщился. Он-то надеялся закрепиться внутри вражеских порядков, даже вывел в предыдущий ход своего королевского рыцаря. И теперь этот рыцарь мало того что не успел, так вдобавок стоял на линии епископа, закрывая манёвр и своей королеве, и пешке.