— У твоей мамы будет ребенок, — объяснила ей потом Майя. — Но кажется, она не слишком этому рада.

— Почему?

— Материнство — не для нее.

— А что для нее? — спросила Кейси, не вполне понимая, о чем они говорят, впрочем, как и всегда, когда они разговаривали с Майей. Однако Майя была единственной взрослой в доме, кто уделял ей внимание, и Кейси очень надеялась, что ее вопрос прозвучал не слишком глупо.

— Алана женщина непростая, — только и ответила Майя.

— Я бы хотела, чтобы ты была моей мамой, — призналась ей как-то Кейси.

А потом Майя внезапно исчезла, ее сменила Шона. После Шоны появилась Лесли, грудастая бывшая официантка из бара, — ее наняли заниматься младенцем, но она гораздо охотнее занималась отцом Кейси. Лесли быстро заменили на Рози, но и она скоро исчезла, уступив место Келли, потом Мише и, наконец, Даниэле.

— Твой отец гораздо старше матери, — заметила как-то Шона, ведя Кейси на занятия в подготовительный класс.

— На семнадцать лет. — Кейси не задумывалась, откуда ей это известно. Наверное, услышала разговоры взрослых, они ведь не обращали на нее внимания.

Позже Кейси узнала от Келли, что ее отец — «мерзавец», который «набрасывается на все, что движется», и что ее родители «грязные богачи», хотя они ежедневно принимали ванну.

— Если подумать, откуда на человеке в коме столько грязи? — Эти слова вернули Кейси в действительность.

Сколько времени я проспала?

— Это просто отмершая кожа, — ответил другой голос.

Донна и Пэтси. Они же только что ушли.

— И где же сегодня ваш красавчик муж? — спросила Донна.

— Я уже два дня его не видела, — заметила Пэтси.

Два дня? Прошло два дня? Но это, наверное, лучше, чем если бы день за днем тянулись бесконечно. Хотя днем по крайней мере приходят и уходят люди, суетятся, что-то обсуждают, сплетничают. А ночи совсем глухие, тихие лишь иногда смеются дежурные медсестры или кто-то стонет в палатах.

— Кто-нибудь, — закричала вдруг она, — перекройте кран! Сделайте что-нибудь, прекратите эту пытку!

— Осторожнее с трубкой в шее, — предупредила Пэтси.

Тихо, успокойся. Успокойся. Это всего лишь трубка. Мне сделали трахеотомию.

— Не самая красивая штука в мире, — вздохнула Донна.

— Не думаю, что кому-то есть дело до того, как она выглядит, — ответила Пэтси так, словно ей-то как раз и было до этого дело.

Нет, не могла же Пэтси на самом деле произнести такие отвратительные, злые слова.

— А она в хорошей форме, учитывая то, что ей пришлось пережить, — сказала Донна. — Смотри, какие крепкие руки. Наверняка тягала гантели.

— Хотела бы я, чтобы у меня было на это время, — откликнулась Пэтси.

— Тебе и не нужно. У тебя и так отличная фигура.

— Правда? — В голосе Пэтси послышалось самодовольство.

— Ты прекрасно выглядишь и сама это знаешь.

Раздался скрип открываемой двери.

— Извините, сейчас сюда нельзя входить, — предупредила Донна.

— Чем мы можем вам помочь? — одновременно с ней выпалила Пэтси.

— Я ищу Уоррена Маршалла, — ответил мужской голос.

— Сегодня я его не видела, — сухо сказала Донна.

— Что ему передать? — улыбнулась Пэтси.

— Спасибо, я подожду.