Была уже глубокая ночь, когда мы отвезли Элю домой.

– Как ты думаешь, с этим Никифоровым все в порядке? Или его правда убили?

– По-моему, это брачный аферист, и только такая дурочка, как Элеонора, может думать, что он ждал ее с дочкой.

– Паш, – я зажмурилась и потрясла головой, – как брачный аферист? Это же не день и не два продолжалось, она беременна от него.

– А как ты думала? Ему пришлось напрячься, у нее же ничего нет, кроме квартиры. Представляешь, как надо постараться, чтобы она ее продала?

– Вот квартира и не продавалась поэтому, – поразилась я своей догадке, – это точно, ангел-хранитель пытался ее уберечь!

– Куда ангелу-хранителю против такого беса, – мрачно бросил Егоров.

– Или психа.

– Одно другому не мешает.

– Может, его все-таки убили? – с надеждой спросила я.

– Добрая девочка.

– Мне кажется, хоронить иллюзии страшней, чем человека.

– Вот ты, значит, как? То есть ты скорее меня похоронишь, чем свои иллюзии?

– Именно.

Егоров бросил руль, наклонился ко мне и поцеловал. Я рассыпалась на мелкие части, а он уже смотрел на дорогу и скалился во весь рот.

– Паш, надо найти водителя автобуса, вдруг он знаком с Никифоровым и знает, где его искать. А если Никифоров убит, то ниточки опять-таки могут тянуться к водителю автобуса. Ведь больше никто не знал, что он везет деньги.

– Сейчас заедем на вокзал, узнаем расписание и имя водителя.

– Да, давай заедем.

Мы не поленились и еще час потратили на то, чтобы заехать на автовокзал в диспетчерскую. Пашка показал удостоверение, и сонная женщина средних лет сказала, что Степаныч у них только один, это Анатолий Степанович Исаков, и я обрадовалась, потому что это был первый результат в деле поиска брачного афериста или покойного – смотря по обстоятельствам.

– Паш, а Паш?

Он замычал в ответ:

– У?

– Давай Элю пустим к тебе в дом. Пусть с девочкой поживут, пока не найдут подходящее недорогое жилье.

– Дело говоришь, пусть поживут, – сонно отозвался Егоров и теснее прижался ко мне. Я благодарно поцеловала его в заросшую щетиной щеку.

– И все?

– Хватит, хорошего понемножку.

Я попыталась выбраться из постели, Пашка обнял еще крепче. Бильбо завозился в своем углу.

– Егоров, – предупредила я, – не отпустишь, сам за Бильбо будешь убирать.

– Мою собаку зовут Рой. Я буду за своей собакой убирать, а ты – за своей.

– Вставай, потому что твой Рой сейчас нагадит.

– Рой не гадит, это Бильбо гадит, – трамбуя меня под себя, известил Пашка.

Я хихикнула и пожаловалась:

– Мне так неудобно.

– Чтобы получить удовольствие, удобства не нужны.

– Извращенец.

Когда мы поднялись, на полу растеклась лужа и лежала куча.

Бильбо с Роем постарались.

– Ого, – изумился Пашка, глядя на пол.

– Я тебя предупреждала.

– Я уберу за Роем, а ты за Бильбо, – решил проблему Пашка, сходил за тряпкой, промокнул лужу и подался из спальни.

– Егоров, – заорала я, – ты же мужчина, ты же герой, что ж ты кучи испугался? А если дети у тебя появятся? Тоже будешь делать вид, что это к тебе не имеет отношения?

Я тут же пожалела о сказанном и прикусила язык, но Пашка вернулся, бросил тряпку, присел передо мной на корточки и заинтересованно спросил:

– А дети появятся?

Пришлось выкручиваться:

– Это я теоретически.