— Я полагал, что матушка мисс Аркендейл, леди Винтербурн, унаследовала порядочное состояние после смерти своего первого мужа, — осторожно заметил он. — Вероятно, оно перешло к мисс Аркендейл и ее сестре.

Маркл вскинул брови.

— Ну, в этом-то мисс Шарлотта постарается вас убедить, не сомневайтесь. Но вот что я вам скажу: Винтербурн промотал все состояние сестер Аркендейл до последнего пенни, прежде чем оказал им любезность, угодив под нож какому-то разбойнику пять лет назад.

Бакстер снял очки и принялся протирать линзы платком.

— Что же вы можете сообщить об истинных источниках доходов мисс Аркендейл?

Маркл с деланным равнодушием разглядывал свои ногти.

— Буду с вами откровенен, сэр. Хотя в течение пяти лет помогал ей выгодно вкладывать сбережения и вести счета, я до сегодняшнего дня нахожусь в полном неведении, откуда она берет деньги. Рекомендую и вам, если займете мое место, последовать моему примеру — не выяснять всех деталей.

Бакстер не спеша надел очки.

— Чудеса, да и только. Наверное, у нее умер какой-нибудь дальний родственник, оставив ей состояние, сравнимое по величине с тем, что растратил Винтербурн.

— Не думаю, — медленно промолвил Маркл. — Несколько лет назад я все же поддался любопытству и навел кое-какие справки на этот счет. У Аркендейлов нет богатых родственников. Боюсь, источник доходов мисс Аркендейл — еще одна ее тайна.

Если Розалинда не ошиблась в своих подозрениях, это скоро перестанет быть загадкой, подумал Бакстер. Юная леди, по всей вероятности, занимается шантажом…

— Не пойму, почему мистер Маркл решил, что вы подходите на эту должность, — проговорила она.

Бакстеру до смерти надоело с ней спорить, и он недовольно пробурчал:

— Можно подумать, в вашей приемной толпятся сотни джентльменов, готовых принять нелепые требования, мисс Аркендейл.

Она бросила на него испепеляющий взгляд.

— Да, но мистер Маркл поможет мне найти более подходящего кандидата, чем вы.

— Разве вы забыли? Маркл сейчас на полпути к Девону. Не соблаговолите ли объяснить, чем именно вас не устраивает моя кандидатура?

— Исключая вашу нелюбовь к огнестрельному оружию? — осведомилась она подозрительно спокойным тоном.

— Да, исключая этот маленький недостаток.

— Вы вынуждаете меня быть с вами дерзкой, сэр. Меня не устраивает ваша внешность.

— И чем, черт возьми, вам не угодила моя внешность? Я не знаю никого, кто обладал бы столь же непримечательной наружностью.

Шарлотта нахмурилась.

— Ах, пожалуйста, не рассказывайте мне сказки. Вы ничуть не напоминаете картофельный пудинг. Совсем наоборот, смею вас уверить.

Он уставился на нее в полном недоумении:

— Что вы имеете в виду?

У нее вырвался стон отчаяния.

— Вы лучше меня знаете, сэр, что ваши очки — плохая маскировка.

— Маскировка? — На мгновение ему показалось, что он зашел не по тому адресу и перед ним вовсе не Шарлотта Аркендейл. — Что, клянусь дьяволом, я, по-вашему, должен скрывать?!

— Вашу истинную сущность.

— Мою истинную сущность? — Бакстер окончательно потерял терпение. — Тысяча чертей, да кто я, как не заурядный и не скучнейший зануда?

Она в отчаянии развела руками.

— Ну, не знаю. У вас взгляд человека пылких и необузданных страстей, который сумел укротить собственный нрав при помощи недюжинной силы воли.