Полозов подозревал, что компания в лице Фрэнка и его верного эмиссара наведывалась в эти места частенько. Сюй Да уверенно вел группу по едва натоптанной тропке, лавируя между плотными рядами ротанговых пальм и еще каких-то деревьев, оплетенных лианами. Благоухали яркие цветы с мясистыми листьями, то и дело из травы взлетали сотни разноцветных бабочек, и Мария восхищенно охала, вытягивая ладони, чтобы на них села какая-нибудь из этих крылатых красавиц.

Внезапно эмиссар поднял руку — и все замерли на месте.

— Пришли, — тихо сказал он, слегка повернув голову вбок, и Фрэнк сразу же подошел к нему.

Мужчины перекинулись парой слов, и Морган, вернувшись, предупредил:

— Сейчас выходим на поляну. Никаких резких движений, не разговаривать ни с кем, если кто захочет спросить вас о чем-то. Мария, ты знаешь, что делать.

Девушка кивнула и вытащила из кармана рубашки плоскую баночку. Деловито открыла ее и стала легкими движениями обмазывать лицо какой-то темной мазью, сразу изменившей ее на десяток лет. Полозов был потрясен необыкновенной метаморфозой. Подсохшая мазь сделала из Марии Бланки женщину со сморщенной кожей; если бы он не видел девушку до этого момента, мог бы легко ошибиться с возрастом. Догадка пришла сразу. Фрэнк не хотел, чтобы на красоту ее дочери пялились местные аборигены. А они здесь присутствовали. Через просветы в кустах он видел на поляне мелькающие фигуры.

Возможно, в подобном маскараде крылась иная причина, про которую Полозов не знал, и потому насторожился.

— Пошли, — сказал Морган и первым шагнул из-за деревьев.

Поляна представляла собой неровный круг, окруженный пальмами и жестким кустарником, взятым в плен вездесущей лианой. Посреди него возвышалось странное каменное сооружение в виде кромлеха: положенного на два вертикальных столба массивного плоского черного камня, подозрительно смахивающего на метеорит. Удивительно, как такое космическое богатство пропустил научный мир. Впрочем, Полозов мог ошибиться, и ученые наведывались-таки в это место. Вон, на шестах, окружающих алтарный камень, торчат человеческие черепа, выбеленные временем. Неплохая жертва для священного места.

Возле алтаря горел небольшой костерок, а возле него притулилось странное босоногое существо в непонятном цветастом балахоне и широкополой шляпе, сплетенной из какой-то травы. Оно, стоя на коленях, распростерло над огнем ладони, и негромко бормотало, раскачиваясь из стороны в сторону. Пламя периодически застывало на месте, а потом резко взмывало вверх, облизывая ладони. Полозову показалось, что он наблюдает иллюзию с застывшей картинкой, но трое полуголых аборигенов с татуировками на теле в это время не стояли на месте, обходя костер кругом. Их копья выделывали невероятные пируэты и каким-то чудом не вылетали из рук.

Один из них вдруг заметил четверку пришельцев, и выйдя из танцующего коллектива, направился почему-то к Полозову и Марии. Девушка застыла, когда его разукрашенное краской лицо приблизилось к ней, внимательно изучило какие-то одному ведомые знаки и перешло к Олегу. Ноздри его задвигались как у собаки, пока он обнюхивал дочку Моргана от макушки до живота.

Не найдя ничего предосудительного, загорелый до черноты воин подошел к Полозову.

Потайник спокойно смотрел в глубокие черные глаза аборигена и размышлял, что будет делать, если этому копьеносцу что-то не понравится. Он не мог позволить убивать себя. И пусть потом Фрэнк ругается или даже посадит его под замок — плевать. Олегу до чертиков надоели джунгли, эта бесконечная жара, которую было трудно переносить из-за высокой влажности, но еще больше удручала невозможность чем-то помочь жене Никиты. Еще в Китае Полозов почувствовал бессмысленность поисков. Внутренний голос нашептывал ему, что искать Никиту там бесполезно. Почему не прислушался к своей интуиции?

Абориген не стал нюхать его, и не говоря ни слова, вернулся к алтарю, что-то сказал существу.