— Я, между прочим, рассчитывал на более престижное заведение, — недовольно сообщил Андрей Палыч, заглянув в приемную. — А не на какую-то там корову. Что ж вы, Леночка, не проследили за Машей?

У Елены даже уши запунцовели от справедливого негодования.

— У меня не было необходимых полномочий, — отчеканила она, выстукивая дробь на клавиатуре. — Со мной никто не советовался.

Вот тебе и раз. Все перевернет с ног на голову, лишь бы выслужиться перед любимым начальником. Лучше бы на Володю внимание обратила, вертихвостка, недаром парень уже какой день слоняется около приемной!

— Клуб утвержден директором, — сказала я Андрей Палычу. — Так что все замечания можете направлять ему.

Небывалое для меня нахальство.

Впрочем, боевого задора надолго не хватило. Остаток рабочего дня я просидела в своем кабинетике, с ностальгией слушая радио и шум дождя за окном. Работать я попросту не могла, хотя дел накопилось немало. Хорошо, когда начальник далеко, можно некоторое время посвятить себе. Выпить кофе, посмотреть в окно, погрустить, наконец, представляя себе, как сейчас по какой-нибудь московской улице несется мотоциклист в кожаной куртке, и его длинные черные волосы развеваются на ветру…

Жаль себя было, хоть плачь. А ведь сама во всем виновата. Бежать надо было от него, как только почуяла опасность. И не лила бы слезы, а устраивала жизнь с Дмитрием Аркадьевичем или кем-нибудь еще. Правы подруги, как всегда правы. Я просто дура, и таковой мне всю жизнь оставаться.

31 октября приближалось, и свободного времени на работе было все меньше и меньше. Нужно было заключить договор аренды, продумать меню, заказать украшения и музыкантов, наметить программу… Конечно, всем этим занималась не я одна. Вернее, я этим не занималась — я исполняла чужие команды. Бочагов и Спешнев наперебой руководили мной, и, так как их указания порой не совпадали, мне приходилось кое-что решать на свой страх и риск.

На мое счастье, Сергей Александрович больше не вспоминал о «необычном празднике», и все устраивалось по более-менее проверенному сценарию. Не знаю, что произошло с господином Бочаговым, но мне было намного легче обсуждать с Дмитрием Аркадьевичем стандартные мероприятия, чем безумные идеи.

Неловкость в наших отношениях со Спешневым постепенно сгладилась. Я. больше не носила мини-юбок, а он не раздевал меня глазами. Одним словом, мы соблюдали строгий нейтралитет. Одна Людмила, встречая меня иногда в коридоре, жалостно вздыхала, что «в последнее время Дмитрий Аркадьевич как-то неважно выглядит, переживает из-за чего-то…».

Если и переживает, то только не из-за меня, хотелось сказать в ответ. Может, у него несварение желудка. После «Скандинавии».

Но Людмила вряд ли оценит шутку.

От Серхио никаких новостей не было. Он не ждал меня возле работы ни утром, ни вечером, не караулил у подъезда дома. Как и предполагалось, он выкинул меня из своей жизни. Подарил прекрасный принц дурнушке поцелуй и отправился на поиски принцессы. Чего еще дурнушка ждала?

А она ждала… Ох как ждала… Шла по улице и верила, что вот-вот из-за угла выйдет… В каждого прохожего всматривалась… Из-за каждого телефонного звонка вздрагивала…

А вдруг?

Но вдруг в моей жизни ничего не происходит. Там все распланировано по минутам, причем все, что есть во вселенной скучного и невыразительного, обязательно достается на мою долю. Елене цветы и комплименты от Андрей Палыча, мне же от него лишь нотации. Елене вздохи и признания от Володи, который зачастил в приемную, мне — его пугливые взгляды. Поневоле станешь завистливой, когда столько любви и внимания идет мимо тебя.