С этой минуты я стала догадываться, что моя новая работа совсем не так чудесна, как мне казалось вначале. Мой начальник делал себе маникюр. На столе у главного бухгалтера стояла фотография мускулистого блондина. Директор клуба подкрашивал губы бесцветным блеском. А в штатном расписании, которое мне чудом удалось раздобыть, не значилось ни одной женской фамилии, кроме моей.

Это настораживало, но я утешала себя мыслью о том, что не привыкла общаться с богемой. На все вопросы мамы и подруг я давала односложные ответы. Мол, все идет по графику, присматриваюсь. Мужчины определенно есть, надо только выбрать подходящего.

Но подходящий никак не находился. Через две недели работы Петр Васильевич предупредил меня, что завтра нужно будет выходить в вечернюю смену.

— Наш ночной администратор приболел, — пояснил он, — а завтра у нас будет вечеринка по случаю дня рождения очень крупного клиента. Поэтому нам понадобится ваша помощь.

Я приободрилась. Словосочетание «крупный клиент» действует на женщину так же, как звук полкового горна на старую боевую лошадь. И тут же представила себе эффектного элегантного мужчину, с невообразимой легкостью сорящего деньгами…

На следующий день я собиралась на работу с удвоенной тщательностью и не представляла себе, чем это все закончится.

Петр Васильевич встретил меня у служебного входа. Он цепко схватил меня под локоток и потащил куда-то в глубь здания по темным извилистым коридорам.

— Возможно, Сева справится сам, и в вас необходимости не будет, — доносился до меня его лихорадочный шепот. — Это было бы неплохо. Но в любом случае старайтесь никому не показываться на глаза.

Я терялась в догадках. Энтузиазма у меня заметно поубавилось.

— Что мне надо делать? — спросила я.

— Выполнять распоряжения Севы, — на бегу бросил Петр Васильевич и втолкнул меня в небольшую, ярко освещенную комнатку.

— Сева! — позвал Петр Васильевич противным высоким голоском. — Маша пришла.

Из глубины комнаты вынырнул маленький круглый человечек с блестящими от лака волосами. Его лицо выражало живейшее беспокойство.

— Господи, ну надо же, как неудобно вышло! — плаксиво заявил он.

У меня создалось впечатление, что эта реплика относится ко мне, однако я промолчала. Надо разобраться до конца.

Хотя когда тут было разбираться? Толстяк тут же посадил меня на телефон и заставил заказывать огромное количество разнообразных блюд из соседних ресторанов. Потом я должна была позвонить Владимиру Анатольевичу и выяснить, готовы ли шары и когда их привезут. Затем мужчина со звучным именем Альберт истерично интересовался у меня, почему до сих пор не оплачены фейерверки.

И пошло-поехало. Одним из самых ярких событий того вечера для меня стало появление шефа в короткой юбочке и чулках. На голове у Петра Васильевича красовался изысканный рыжий парик. Признаюсь честно, я не сразу узнала его, однако он подмигнул мне и ободряюще похлопал по плечу. Мол, крепись, Мария, недолго осталось.

Я, не скрываясь, таращилась ему вслед. Надо отдать должное, ножки у него были что надо. И походка гораздо красивее, чем в мужском обличии.

Но Сева быстро вернул меня на землю — предстояло обзвонить еще тысячу мест.

На следующий день я написала заявление об уходе. Трудно в это поверить, но Петр Васильевич искренне расстроился.

— А я уже успел привыкнуть к вам, Машенька, — проговорил он (или она?) растерянно.

Я принялась бормотать что-то насчет здоровья маменьки.