— Да, — вздохнул он, ощущая легкий трепет от ее близости. Коллега или нет, усмехнулся он про себя, Труссо являла собой весьма привлекательное зрелище для всякого знающего толк в жизни мужчины средних лет.

— Что ж, это было очень мило, — мурлыкнула она, ступая на подогретый тротуар и деликатно отстраняясь от него. — В следующий раз, как мы пойдем куда-нибудь вместе, постараюсь выбрать как можно более скользкий путь.

Брим почувствовал, как заливается краской.

— Я тоже, — осторожно пробормотал он и на всякий случай оглянулся на заснеженный силуэт «Звездного огня». Швартовые лазеры отбрасывали на его корпус синие отсветы, а в лучах раскачивающихся на ветру ламп Карлссона плясали снежные хлопья. Сквозь гиперэкраны мостика виднелось перемигивание разноцветных огоньков на дисплеях; на мачте сияли сигнальные огни. С башенки КА'ППА-связи срывались светящиеся кольца передачи — корабль продолжал жить повседневной жизнью.

— Красивый, правда? — негромко заметила Труссо.

— Не то слово, — задумчиво отозвался Брим. Понять отношение рулевого к своему кораблю — это надо самому быть рулевым. Впрочем, Труссо вообще понимала его лучше многих других. Наверное, именно это превращало их в такой слаженный экипаж.

— И смертоносный, — добавила она. — Странно, правда: создавать такую красоту для того, чтобы разрушать.

— Пожалуй, скорее чтобы защищать, — возразил Брим.

— Да, шкипер, так звучит лучше, — согласилась Труссо, — И тем не менее главной целью «Звездного огня» было и будет разрушение, каким бы безобидным мы ни пытались его представить. Эти жуткие разпагатели все равно выдают это назначение с головой.

— Верно, — согласился Брим, подумав немного. — Да и наши цели — тоже. Точно так же, как те космические форты, что облачники строят по всей Галактике. — Он вдохнул морозный воздух. — Одно влечет за собой другое, так мне кажется…

Красавец-корабль за их спиной превратился уже в расплывчатое светлое пятно. Они продолжали свой путь молча до тех пор, пока сквозь снегопад не замаячили неясные очертания «Королевы».

Однако насладиться всеми прелестями вечеринки у Тора Бриму так и не удалось. Уже у входного люка его поджидал вахтенный со срочной депешей с борта «Звездного огня» — там только что приняли адресованную лично ему сверхсекретную КА'ППА-грамму. Попросив Труссо передать собравшимся его извинения, Брим немедленно вернулся на свой корабль только для того, чтобы обнаружить, что КА'ППА-грамма всего лишь извещает о скором прибытии на базу одного из немногих влиятельных политиков, не зараженных тлетворной идеологией КМГС. Так или иначе, послание требовало срочного ответа, и он отослал его. После этого он вернулся к себе в каюту и позволил себе выспаться — едва ли не в последний раз за все время испытаний.

Следующие четырнадцать стандартных дней корабль провел на гравибассейне, загружая мины, торпеды и прочие боеприпасы. Затем, после нескольких дней рулежек и отработки взлета и посадки с полной боевой нагрузкой, корабль ушел в космос для стрельб — только они и могли показать, насколько приспособлен крейсер для решения основных задач, Вряд ли кто-либо смог бы найти более безлюдное место для испытаний. Небольшой участок огромного порта, где базировалась испытательная команда, был окружен бескрайней снежной пустыней, нарушаемой только исполинскими силуэтами заржавевших кранов; все покрылось толстым слоем снега, по которому уже почти десять лет не ступала нога живого существа.