— Верно. Мне кажется, вы правы, инспектор. Но, послушайте, вы понимаете, что это напрочь стирает теорию о самоубийстве?

— Это начинает выглядеть так, милорд, — красиво согласился инспектор. — Если деньги, конечно, не были уплачены какому-нибудь лицу в этой стране. Например, предположим, что Алексиса шантажировал кто-то, кто потом хотел скрыться. Этому лицу по многим Причинам, о которых мы поговорим, могло понадобиться золото и он мог заставить Алексиса проделать для него какую-нибудь работу, так чтобы он сам в этом деле не участвовал. Алексис уплачивает ему сполна, доходит до предела и в отчаянии перерезает себе горло.

— Вы очень изобретательны, — сказал Уимси, — Но тем не менее думаю, что я прав, хотя, если здесь убийство, то оно Настолько аккуратно проделано, что, похоже, для нас нет ни единой лазейки. За исключением бритвы. Послушайте, инспектор, мне пришло в голову мысль насчет этой бритвы, если вы позволите мне довести ее до конца. Наша единственная надежда — это испытать убийцу, если он есть, ввести его в заблуждение, когда он попытается быть слишком умным.

Он поднял на лоб очки и зашептал инспектору в ухо:

— В этом что-то есть, — произнес инспектор Умпелти. — Не понимаю, отчего бы нам не попробовать. Так или иначе это может разрешить вопрос. Мне бы лучше спросить супера, и если он не будет возражать, то скажу вам — действуйте. Почему бы нам не взяться за него прямо сейчас.

Прибыв в полицейский участок, Уимси и инспектор Умпелти обнаружили суперинтенданта, занимающимися с раздражительным ворчливым пожилым джентльменом в рыбацком свитере и сапогах, который, казалось, испытывал чувство глубокого недовольства.

— Человек что, не может вывести свою собственную лодку, когда ему нравится и куда ему нравится? Море совершенно свободно, не так ли?

— Конечно, Поллок. Но если вы не совершали ничего предосудительного, почему вы разговариваете таким тоном? Вы не отрицаете, что находились там в то самое время, верно? Фредди Бэйнс клянется, что видел вас.

— Ох, уж эти Бэйнсы! — проворчал мистер Поллок. — Мерзкий любопытный! Все вышматривает, вышматривает. Ну и што из того, где я был?

— Ладно, хорошо. Так или иначе, вы это признаете. Сколько времени вам потребовалось, чтобы добраться до Утюга?

— Может быть, Фредди Бэйнс сможет рассказать вам об этом тоже? Он похоже чертовски волен в своих россказнях.

— Забудьте об этом. Во сколько вы говорите это было?

— Это не ваше дело! Полиция здесь, полиция там — совсем нет швободы в этой проклятой стране! Могу я или не могу находиться там, где мне нравится? Ответьте мне на это?

— Послушайте, Поллок. Все, что нам нужно от вас — это кое-какие сведения. Если вам нечего скрывать, почему вы не отвечаете на самый обыкновенный вопрос?

— Ладно, какой там еще вопрос? Уходил ли я в четверг к Утюгу? Да, что еще?

— Полагаю, вы шли от вашего дома?

— Ну да, если хотите знать. Какой в этом вред?

— Никакого. Во сколько вы отправились?

— Около часу. Может, больше, может, меньше. Что-то около между приливом и отливом.

— И вы добрались до Утюга около двух часов.

— Ну и какой в этом вред?

— Вы видели в это время кого-нибудь на берегу?

— Да, видал.

— Видели?

— Да.