|
У Лотти были золотисто-каштановые волосы, и она была гораздо симпатичнее сестры, но, как говорила жестокая Памела, в королевстве слепых и одноглазый человек — король. Хотя бедные создания, конечно же, не были слепы, но, как многие типичные англичанки, имели овальные лица с маленькими подбородками и бесцветными маленькими глазками, доставшимися по наследству от их матери Пенелопы. Памела называла такой тип лица яйцеобразным. Часто подобная форма лица считалась признаком аристократического происхождения, но, к сожалению, не в случае Лотти и Мелиссы. У Мильтона было красивое мужественное лицо с большими глазами и крепкой заостренной челюстью, которую по счастливой случайности унаследовал Дэвид, — высокий молодой человек атлетического телосложения. Какая жалость, что дочерям Мильтона повезло меньше! Памела была напыщенной и себялюбивой, но зато имела прекрасные черты лица, которые так удачно унаследовала Селестрия.
Наконец наступило утро долгожданного дня. Селестрия убежала на пляж, избавив себя от обязанности помогать Джулии с цветами Мелисса не посмела вести себя столь безответственно, однако Селестрии удалось убедить Лотти присоединиться к ней. Девушки лежали на полотенцах, нежась в лучах утреннего солнца, пока Баунси копался в песке под присмотром Нэнни, а мальчишки играли в крикет с Пурди. На Селестрии были белые шорты и бирюзовая блузка, завязанная узлом на груди, цвет ее серых глаз приобрел голубой оттенок моря. Лотти надела широкие белые брюки — она стеснялась обнажать свои ноги, так как они были мускулистыми, как у пони, — и шляпу от солнца, защищающую ее светлую веснушчатую кожу. — А ты уверена, что наша помощь сейчас не нужна? — нахмурив брови, спросила она. Селестрия лениво потянулась. — Думаю, мы будем только мешать. Когда слишком много поваров, считай, что суп испорчен! Кроме того, ведь кто-то же должен присматривать за мальчиками, пока Нэнни занята с Баунси. — И то правда. Я очень хочу ребеночка, — прибавила Лотти, вздохнув. — Ну, для начала тебе следует найти мужа. Разве тетушка Пенелопа не посвятила тебя в таинства половой жизни? Едва заметная улыбка скользнула по лицу Лотти. — А ты умеешь хранить секреты? — Ты ведь знаешь, что умею, — ответила Селестрия, приподнявшись на локте. — Я этого не говорила даже Мелиссе. — О, она бы немедленно рассказала все вашей матушке, и тетушка Пенелопа стала бы вопить как сирена. — Так я могу довериться тебе? — Конечно. Лотти глубоко вздохнула, а затем произнесла с серьезным видом: — Я влюблена, Селестрия. По-настоящему и искренне. — Ее глаза светились счастьем. — В кого же? Я его знаю? — В этом-то и заключается вся проблема. Он не принадлежит к нашему кругу. — Это случайно не какой-нибудь известный художник? — Селестрия была потрясена и в то же время заинтригована. — Если он богат, то какая, в принципе, разница? Он из новоиспеченных богачей? — Не думаю, что у него много денег. Ведь он пианист. — Фрэнсис Браун! — ликующе выпалила Селестрия. Лотти выглядела испуганной. — А откуда ты знаешь? — Да ведь он же твой новый учитель фортепиано. Кстати, моя мама как раз планирует избавиться от старой миссис Джилстоун и найти ей замену в лице Фрэнсиса Брауна, что, с моей точки зрения, как нельзя кстати. У миссис Джилстоун такой неприятный запах изо рта. Твоя мать говорит, что он довольно милый, действительно очень милый! — Он талантливый, чувствительный и добрый. — Лицо Лотти, озаренное любовью, казалось сейчас почти прекрасным. — О боже! А он-то хоть отвечает тебе взаимностью? — Да. |
