— Это совсем не смешно, Гарри, — отрезала Селестрия.

— Уверен, что нет повода для беспокойства, — произнес Мильтон. — Если и есть человек, способный как следует о себе позаботиться, то это Монти. Возможно, он пошел прогуляться, чтобы развеяться. Я его за это не берусь судить. Как вам такая идея, господа? Да и моей голове не помешало бы немного проветриться. — Двое мужчин встали. — Мы хорошенько поищем Монти.

— Мама, сделай хоть что-нибудь! — раздраженно сказала Селестрия. — Я спущусь на пляж, чтобы посмотреть, нет ли его там!

— Но, дорогая, ты, по-моему, слишком драматизируешь!

— Ну что ж, кто-то должен поискать его. Если он в шторм взял свою лодку, то вполне вероятно, что он утонул. Как тебе такая ложка дегтя в твоей сладкой чашке кофе?

И она выскользнула из комнаты.

— Да, я всегда говорила, что она создана для сцены! — сказала Памела, как только та вышла.

— Какое утро! — со вздохом сказала Джулия. — От вечеринки не осталось ничего, кроме груды мусора, который надо теперь убирать. И все же прошедшее торжество стоило того, главное, что оно понравилось Арчи, ради которого, собственно, все и затевалось.

— Да и девочкам понравилось, даже очень, судя по выражению лица Мелиссы, — сказала Памела, засмеявшись.

— Они молоды, — произнесла Пенелопа. — Я на всю жизнь запомнила свой первый поцелуй.

— Неужели? И кто же он был? — спросила Джулия, стряхивая пепел в стеклянную пепельницу, которую Соумз поставил перед ней.

— Его звали Вилли, — ответила она, а затем пренебрежительно фыркнула.

— Надеюсь, дело ограничилось только поцелуем? — холодно произнесла Памела. — Женщинам не стоит доверять таким парням, как Вилли.

Селестрия бежала вниз по тропинке, ведущей к морю. Гарри, Уилфрид и Сэм следовали за ней, хотя они и не разделяли ее беспокойства: Монти был самым надежным, крепким человеком из всех, кого они знали; он был героем, который сам всегда кого-то спасал. Когда нужно было поставить ловушку, он знал, как это лучше сделать и в каком месте. Или когда необходимо было разбить в лесу лагерь, Монти находил самое подходящее дерево и знал, как правильно законопатить сеном щели между бревнами в хижине. Он разжигал огонь от кремня и умел печь каштаны, мог подстрелить зайца на большом расстоянии, распотрошить его и приготовить на ужин. Кроме того, он был отличным моряком. Однажды он сделал что-то вроде пиратского корабля из своей маленькой лодки и взял их в открытый океан на поиски судов из Испании, когда-то перевозивших очень много золота. Они надели повязки, как у пиратов, и рубашки в полоску, а на борту у них были бутылки лимонада, которые Монти в шутку называл «ликер». Никто не разбирался в приливах и отливах лучше Монти. Поэтому просто в голове не укладывалось, что Монти мог утонуть.

Селестрия теперь точно знала, почему океан так манил ее сегодня утром. И это было совсем не из-за Баунси, а потому, что соленая вода поглотила ее отца. Океан был сейчас безмятежно спокойным и скорее напоминал человека, решившего вздремнуть после вкусной плотной трапезы. Воздух был влажным и соленым, она ощущала тепло солнечных лучей на своем лице, небо, очищенное дождем, сверкало голубыми переливами. Но сейчас, несмотря на безукоризненность утра, Селестрия ничего не чувствовала, кроме подступающей к горлу тошноты.

Пока девушка стояла посреди огромного пляжа, какой-то человек, возможно, рыбак, казавшийся крохотным на фоне утесов и скал, напряженно вглядывался в даль моря. Рыбак тянул свои сети и внимательно смотрел на то место, где на горизонте покачивалась лодка.