Она плюхнулась на диван рядом с Гарри, который стал очень спокойным и бледным. Она обняла его и притянула ближе к себе. Его лицо казалось сморщенным, как спущенный мяч, а в глазах блестели навернувшиеся слезы. Мелисса и Лотти присели по обе стороны от них.

Селестрия посмотрела на Арчи.

— Мама права, не так ли? Папа умер.

Соумз внес на подносе напитки. Арчи сделал большой глоток и с гримасой на лице быстро проглотил его. Все происходящее ставило его в тупик.

— Я не буду считать его покойником, пока не увижу тело, — сказал он, и его усы непокорно задергались. — Или хоть какие-то вещественные доказательства.

— А как насчет убийства? — предположил Дэвид, усаживаясь в кресло своего дяди. Арчи был слишком взбудоражен, чтобы присесть. Мильтон прошелся к окну, его руки были в карманах, он пристально смотрел на улицу, будто ожидая, что Монти вот-вот появится на лужайке.

— Какой мотив? — спросил Арчи.

— Деньги, — ответил Дэвид, пожав плечами.

Арчи отмел это предположение, решительно покачав головой.

— Только не деньги. Он не так богат, как легендарный царь Крез.

— Возможно, Пенелопа права, — признал Мильтон. — То, что планировалось как невинная шутка, обернулось большой бедой.

Селестрия посмотрела на Уилфрида и Сэма, сидящих на диване в другом конце комнаты. Они хранили гробовое молчание.

— Что вы обычно делали, когда выходили в океан на его лодке?

— Мы играли в пиратов, — ответил Сэм.

— А вы клали записки в бутылки?

Уилфрид и Сэм задумчиво посмотрели друг на друга. Она обратилась к своему брату:

— Папа когда-нибудь притворялся, что падает за борт?

— Мы делали вид, что стреляем в испанские торговые суда, — ответил Гарри.

— Мы никогда не засовывали записки в бутылки, но мы действительно говорили об этом, — сказал Сэм. — Дядя Монти рассказывал нам, что если мы потеряемся в море, то это лучший способ сообщить о себе родным. Прилив прибьет бутылку к берегу.

— Очаровательно, — с сарказмом в голосе произнес Арчи. — Я сомневаюсь, что записка была написана в лодке. Во-первых, бумага была взята из моего письменного стола. Думаю, он написал ее именно здесь, затем нашел пустую бутылку и отправился в море, намереваясь сделать что-то из ряда вон выходящее.

— Вы знаете, как он любил играть в «охоту за сокровищами» на песке. А что, если записка в бутылке всего лишь часть игры, которую он замыслил? — сказал Дэвид.

— Тогда зачем писать «Простите меня»? — спросил Арчи, осушив бокал. — Это записка, говорящая о самоубийстве, насколько я могу судить.

— Если бы папа собирался таким образом свести счеты с жизнью, в чем я очень сомневаюсь, — нетерпеливо начала Селестрия, — то он написал бы более длинное письмо. Вы ведь прекрасно знаете, что папа очень любил поговорить. Уверена, что он не оставил бы нас в неведении. Он скорее написал бы, например, так: «Я очень несчастен, и это единственный выход».