— У меня нет никого, к кому бы я могла обратиться, — продолжала Памела, когда отец Далглиеш вернулся на свое место. — Видите ли, я должна быть сильной ради своих детей.

— Ради Селестрии и Гарри, — добавил он, кивнув головой.

— Вы познакомились с ними. К сожалению, в тот день, когда вы приходили на ленч, у меня был приступ мигрени. Они периодически повторяются. Знаете, Монти был моей опорой в жизни, святой отец. Он был для меня целым миром. И сейчас, когда его не стало, я чувствую себя совершенно одинокой.

— А как же насчет семьи вашего мужа?

— Все они типичные англичане, если вы понимаете, что я имею в виду. Пенелопа ведет себя так, как будто ничего не случилось. Мильтон стал очень тихим и сдержанным. Арчи измотан и довольно слаб сейчас. Джулия, его жена, страдает так же, как и я, но поджимает губы и виду не подает. Это все выглядит так благородно, а ничего иного и нельзя ожидать от истинных членов семейства Монтегю, но все мои чувства видны как на ладони, и я боюсь стать для них настоящей обузой.

— А как насчет ваших детей?

— О, слава богу, Гарри нетрудно отвлечь от утраты, но вот Селестрия убедила себя в том, что ее отца убили. Хотя, наверное, она имеет полное право так думать, не правда ли? Маленькие девочки просто боготворят своих отцов. По крайней мере большинство из них. — Она опустила глаза.

— Селестрия упоминала о своем дедушке, который живет в Нью-Йорке, — сказал он. — Полагаю, это ваш отец.

— Да, верно, это мой отец. — Ее лицо стало вдруг жестким. — У нас с ним были сложные отношения, Селестрия же просто обожает его. Я отвезла ее в Америку на время, пока шла война. Гарри еще тогда не родился, так что мы жили там с ней вдвоем. Мой отец всегда был чужим человеком для меня. Знаете, из тех людей, у которых никогда не хватает времени на своих детей, но которые наивно полагают, что подарками смогут компенсировать образовавшуюся брешь в общении. Он был слишком увлечен своим бизнесом. Кроме того, он хотел сына, Ричарда Бэнкрофта III, который бы возглавил его бизнес-империю, когда ему самому придет время уйти на покой. А вместо сына получил Памелу. Это было не очень хорошо. Я думаю, что к тому времени, когда Селестрия приехала к нему погостить, он осознал, что упустил, потому как ну просто выплескивал на нее фонтан своей любви и привязанности. — Она горько усмехнулась. — Я так и не простила его за такую несправедливость. Но Селестрия думает, что дед — это свет в окне. — Внезапно она замолчала, вспомнив, где находится, и добавила: — Она считает его идеальным.

— Я думаю, что при подобных отношениях вы не радовали его частыми посещениями.

— Мы когда-то вместе отдыхали с неделю в его нелепом роскошном замке в Шотландии, но я ненавидела тамошний холод. Как, впрочем, и моя мама, которая предпочитает оставаться в Америке. Зато мы частенько ездили на весь июль на остров Нантукет, где я в детстве проводила летние каникулы и где мы ни разу не были за последние два года. Знаете, то одно, то другое… — Ее голос стал еле слышен.

— Селестрия, должно быть, скучает по нему.

— Она была опустошена, когда мы вернулись в Лондон в конце войны. Девочка не узнала своего отца и ужасно скучала по дедушке. Монти прилагал невероятные усилия, и в конце концов они стали не разлей вода. Ну, он обладает этой редкой способностью очаровывать. Было невозможно не полюбить его. — Ее голос снова стал тихим, когда она начала говорить о нем. — Лондон выглядел каким-то серым по сравнению с Нью-Йорком.