Я расстегнул рукава крутки и начал их осторожно закатывать, стараясь особо не тревожить перевязанную руку. И тупо уставился на покрытую бурыми пятнами повязку, обхватывающую мое левое запястье. Точно такая же обнаружилась и на правой руке. Н-да-а… Так я, оказывается, сторонник суицида? Очень мило! Каких еще сюрпризов мне от себя ждать? Повинуясь какому-то непонятному импульсу, я продолжал закатывать рукава, и был вознагражден зрелищем вдоль и поперек исколотых вен. Еще и наркоман…

Пока я умывался и пил пропахшую хлоркой воду, мозг безуспешно пытался найти иное объяснение тому, что видели глаза. Не может быть! Потому что не может быть никогда! Потому что я не такой… «Ага, видали мы таких „не таких“!Ты – наркоман, не удавшийся самоубийца, да еще бог знает кто, – ехидничал чужой голос на окраине сознания, – И твое законное место в психушке». «Нет, это не я. Не я! Не в моем характере вот так запросто устраивать себе кровопускания», – в отчаянии вопил другой голос, который я считал своим. «Может, ты не смог наскрести денег на дозу, вот и резанул вены, а память у тебя потом из-за ломки отшибло?», – не унимался чужак. «Но ведь сорокалетних наркоманов не бывает, – упорствовал я, – Кроме того, какой же наркоман забудет, на что он подсел? А я, хоть убей, этого не помню…» «Вспомнишь, когда припечет. Что же касается сорокалетних наркоманов, так они в двадцать пять на все сорок выглядят». И т. д. и т. п.

В общем, минут через десять такого препирательства с самим собой, я уже был готов смириться почти со всем. Наркоман? Хорошо. Самоубийца? Прекрасно, чудесно, изумительно. Я готов все это принять. Все… кроме, своего взгляда. Взгляда волка, угодившего обеими лапами в капкан и лишенного возможности их перегрызть. Нет, не тривиальная ломка привела меня на грань самоликвидации. Скорее, я предпринял попытку, хотя бы таким образом, избегнуть встречи с охотником. Жаль только, что не удачно. Или не жаль?

Отвлекшись, наконец, от углубленного самокопания, я с удивлением обнаружил себя в зале ожидания, сосредоточенно следящим за секундной стрелкой больших вокзальных часов. Два часа, тридцать четыре минуты, двадцать две секунды. Нет, двадцать три… Теперь уже двадцать четыре. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы вернуться к реальности, даже если эта реальность меня абсолютно не устраивала, – другой-то все равно нет. Значит, будем исходить из того, что имеем и начнем жизнь с чистого листа. А для этого мне, в первую очередь, понадобятся новые бинты и таблетки от головной боли, которая, возомнив себя электродрелью, пыталась просверлить мои мозги насквозь. Может быть, уже начинается пресловутая ломка?

Круглосуточный аптечный киоск обнаружился прямо в зале ожидания. Сонная продавщица долго не могла понять, что именно от нее требуется, и все косилась на сержантика, бдившего неподалеку. Еще бы! С такой внешностью я внушал доверия не больше, чем Фредди Крюгер. Когда все необходимое перекочевало в мои карманы, а последние монеты в аптечную кассу, я развернулся и решительно отправился на свежий воздух искать место для ночлега. Завалиться спать прямо здесь мне никто не позволит, – терпение сержантика не безгранично. Спасибо уже за то, что он у меня документы не потребовал, иначе вопрос о ночлеге отпал бы сам собой, а коротать ночь в «обезьяннике» мне совсем не улыбалось.

Выйдя на свежий воздух, я еще немного постоял на привокзальной площади, выбирая направление. Понятия не имею, куда тут можно податься. Поколебавшись еще немного, свернул направо, и двинулся вдоль железнодорожных путей, внимательно присматриваясь к окружающему пейзажу, что при редких фонарях оказалось делом весьма затруднительным. Постепенно до меня стало доходить, что иду я туда, откуда пришел, и очень скоро поравняюсь с тем местом, где очнулся и чуть-чуть не лишился руки.