|
Видно – все, что осталось от торгового имущества, что спасти удалось. И все же было в этих троих нечто такое… Лю Бан не мог сразу определить, что именно. Настораживающее? Скорее, неправильное. Хотя бы потому, что при появлении чиновника, хоть и без сопровождающих, но все же в официальном платье и в шапке, кланялись они не очень уверенно, не как надо: сначала девица, а уж потом, быстро взглянув на нее, с заминкой, и остальные двое. Лю Бан ничего по первости не сказал, лишь шагнул через порог, поклоны принял и ответил сообразно положению – рукой слегка повел: вставайте, мол, нечего тут. И с любопытством завертел головою: где зверь благовещий? Ян Гэ тоже суетился – шею вытягивал, шарил по сторонам глазами, на гостей своих внимания нисколько не обращая, ибо не ради них, убогих, звал в дом самого смотрителя, а ради зверя мао, чудесным образом явившегося в его дворе. И тут… Лю Бан вздрогнул: все правда! Вот и он – благовещий зверь! Глаза как угли – горят переливаются, о четырех ногах, сам весь сплошь волосатый, уши треугольником, как рога – торчком стоят, к небесам устремились, хвост по земле туда сюда, так и бьет грозно. Видно сразу: недоволен зверь мао, как приняли его приход, сердится зверь и на Ян Гэ, и на самого смотрителя. Что делать, что?! Мысли лихорадочно забегали, Лю Бан аж вспотел – и уж потом поспешно колена преклонил, в сторону благовещего животного стал поклоны бить, дабы не прогневалось еще больше и не навлекло на смотрителя, да и на весь Сышуй, беды неисчислимые, не говоря уж о Поднебесной. – Чего это он? – шепнул Чижиков Сумкину, видя, как новопришедший усердно кланяется Шпунтику, не щадя ни халата своего, явно недешевого, ни шапки. – С ума сошел? А, Федор Михайлович? – Говорю тебе, старик, он кота никогда прежде не видел, – едва слышно пояснил Сумкин. – Это местный бонза, вишь, халат на нем какой официальный да шапка пирожком, именно за ним наш дорогой хозяин и бегал галопом. Все, сейчас начнется процесс поклонения. Ой, расколют нас, как пить дать расколют! Какие мы, к свиньям собачьим, уйгуры. – Слушай, – Котя почувствовал себя крайне неловко. – А давай ему скажем, что это просто кот. А то ерунда какая то получается. Неудобно. – Да ты что! – зашипел Сумкин. – Если мы уж в древнем Китае оказались, а приходится, кажется, это признать, то нам тут любое преимущество пригодится. За версту же вид но: никакие мы не местные, нас хватать надо да в острог, палок выписать, а уж там мы и сами во всем признаемся – что шпионы северных варваров, что злоумышляем против императора, что скрытые конфуцианцы и далее по списку. Ты удивишься, старик, как тут все просто и какое тут плевое отношение к человеческой жизни. И никаких адвокатов! Нет, теперь нам надо изо всех сил в друганы к Шпунтику набиваться. Теперь он главный, а мы как бы при нем… – Ни фига себе, – выдохнул изумленно Чижиков, по примеру Сумкина сел на землю и стал наблюдать, как начальник, а вместе с ним Ян Гэ и еще какой то невысокий паренек, самозабвенно бьют Шпунтику поклоны. Кот взирал на происходящее с легким недоумением, но в общем и целом не возражал. Поклонившись девять раз, Лю Бан осторожно поднял голову, дабы посмотреть, какова реакция благовещего зверя – и увидел поразительное: зверь мао уютно устроился у ног сидящего на земле чужеземца, что был повыше, и тот самым обыденным образом гладил благовещего зверя пальцем между ушами! И по всему было видно, что зверю мао такое обращение нравилось! Совсем оторопел смотритель. Это что же получается? Вот эти трое – ну, по крайней мере, один из них – общаются с небесными созданиями?! Не иначе это могучие маги. Или вообще святые бессмертные, по своим непостижимым делам посетившие уездный городок Сышуй. – Кто вы, о странники? – выдохнул Лю Бан. |
