Эпло огляделся. Хаг Рука был бледен, голова в крови, но держался на ногах. Он не понимал слов женщины, но, должно быть, догадался об их значении. И, встретив вопросительный взгляд Эпло, решительно кивнул.

– Я смогу.

Эпло перевел взгляд на Альфреда. Сартан шел так, как он обычно это делал, то есть даже за то время, пока Эпло смотрел на него, он умудрился споткнуться о торчащий корень дерева. Удержав равновесие, он улыбнулся. Его руки суетливо двигались. Уловив взгляд Эпло, он заговорил на человеческом языке, как и Хаг Рука.

– Я воспользовался суматохой… Когда они побежали к тебе на помощь. И, пока никто не видел, я… ну… Потому что при мысли, что снова придется ехать верхом на собаке… Я подумал, будет проще, если…

– Короче, ты себя исцелил, – закончил за него Эпло.

Он тоже перешел на человеческий язык. Патрины наблюдали за ними. Они могли бы использовать свою магию, чтобы понять язык меншей, но не делали этого, возможно, из вежливости. Однако чтобы понять сартанский язык, язык, основанный на рунах, магия им бы не понадобилась. Они бы без труда узнали его, хотя это вряд ли бы им понравилось.

– Да, я исцелил себя, – подтвердил Альфред. – Я решил, так будет лучше. Без лишних хлопот, не тратя зря времени.

– И без лишних вопросов, – тихо сказал Эпло. Альфред посмотрел по сторонам на остальных патринов и покраснел.

– Да, и это тоже.

Эпло вздохнул, удивляясь, почему он не подумал об этом раньше. Если патрины узнают, что Альфред сартан, их вечный враг, враг, которого они учатся ненавидеть с того момента, как начинают понимать, что такое ненависть, – даже представить невозможно, что они с ним могут сделать. Что ж, Эпло будет стараться поддерживать версию, что Альфред – человек, такой же, как Хаг Рука. Хотя объяснить это будет довольно трудно – большинство патринов, живущих в Лабиринте, никогда и не слышали о так называемых “низших” расах. Но все они слышали о сартанах.

Альфред краем глаза посмотрел на Мейрит.

– Я тебя не выдам, – пренебрежительно сказала она. – По крайней мере, пока. Иначе они могут обрушить свой гнев на всех нас, – смерив сартана уничтожающим взглядом, она отошла от Эпло.

Несколько патринов уже двигались дальше, чтобы разведать дорогу. К ним и присоединилась Мейрит.

Эпло заставил себя мысленно вернуться к недавним опасным событиям.

– Держись поближе к Хагу, – приказал он Альфреду и предупреди его, чтобы ни словом не упоминал о сартанах. Незачем наводить их на мысль.

– Да, понимаю, – Альфред проводил взглядом Мейрит, шагающую рядом с несколькими патринами. – Прости, Эпло, – тихо добавил он. – Из-за меня твои собратья стали твоими врагами.

– Хватит об этом, – решительно сказал Эпло. – Только делай, как я сказал. Эй, приятель! – свистнув собаке, он, хромая, зашагал по тропинке.

Альфред приотстал, чтобы идти рядом с Хагом Рукой.

Патрины оставили двух чужаков одних, однако Эпло заметил, что несколько воинов встали сзади, держа оружие наготове, и не спускают глаз с Хага и Альфреда.

Женщина – как понял Эпло, руководитель охотничьего отряда – приблизилась к нему и пошла рядом. Она сгорала от любопытства. Эпло видел бесчисленные вопросы, искрами вспыхивающие в ее карих глазах. Но она не произносила их вслух. Право расспрашивать незнакомца, даже самого незнакомого из незнакомцев, принадлежало предводителю племени.

– Меня зовут Эпло, – сказал он, быстро дотронувшись до сердечной руны слева на груди. Он не обязан был сообщать ей свое имя, но сделал это из вежливости и в знак благодарности за спасение.