Мейрит постаралась выбросить Эпло из головы.

Санг-дракс свернул в проулок, заканчивающийся тупиком. Прежде чем идти за ним, Мейрит помедлила, опасаясь попасть в ловушку. Змеедракон неторопливо i шел по проулку.

Мейрит перебежала на другую сторону проулка, метнулась в открытую дверь дома, откуда могла незаметно наблюдать за Санг-драксом.

Змеедракон изредка оглядывался назад, но безразлично, словно мимоходом. Пройдя проулок примерно до середины, он остановился и осмотрелся повнимательнее. Потом сделал шаг к невидимой в тени двери и исчез.

Мейрит напряженно ждала, не желая подходить ближе. Пока не поняла, что он не выйдет.

Ничего не происходило, все спокойно, проулок по-прежнему пуст. По она слышала голоса, тихие и неразборчивые, доносившиеся из дома, в который вошел Санг-дракс.

Мейрит начертала в воздухе несколько рун. По проулку заструились завитки тумана. Она терпеливо ждала, медленно творя магическое заклинание. Внезапное появление густого облака выглядело бы крайне подозрительным. Когда туман сгустился настолько, что она перестала различать приземистое квадратное здание напротив, Мейрит пересекла проулок, прячась в тумане. Она уже определила для себя цель – окно на боковой стороне дома.

Чтобы заметить ее, Санг-дракс должен был бы стоять в проулке, но его нигде видно не было. Хотя даже и в этом случае он увидел бы лишь расплывчатый силуэт, заметный только из-за слабого свечения предупреждающих рун на ее голых руках.

Добежав до окна, Мейрит прижалась к стене, потом рискнула заглянуть внутрь.

И увидела маленькую, пустую, без всякой мебели комнатку. Патрины, лишь недавно расставшиеся с бродячей жизнью, не любили перегружать свои жилища мебелью, не пользовались даже такими вещами, как стол и стул. Циновки для сидения и соломенный тюфяк для спанья – вот и все, что считалось необходимым.

Санг-дракс стоял посередине комнаты, разговаривая с четырьмя другими патринами, которые были вовсе не патринами, как быстро определила Мейрит. Она не могла хорошо разглядеть татуировку – из-за тумана в доме стало совершенно темно. Но уже сама эта темнота все объясняла. У настоящих патринов магические знаки должны были бы светиться так же, как у Мейрит.

Значит, тоже змеедраконы, замаскированные под патринов. Все они отлично говорили на патринском языке. Мейрит это встревожило. Санг-дракс говорил на ее родном языке, но ведь он столько времени провел в обществе Ксара. Сколько же времени эти другие змеедраконы находятся здесь, шпионя за ее собратьями?

– …Уже идут! Наши силы сосредоточены у Последних Врат. Мы ждем только твоего сигнала, – говорил один из змеедраконов.

– Отлично, – ответил Санг-дракс. – Мой сигнал не заставит себя ждать. Воинство Лабиринта собирается. Когда настанет то, что здесь называют рассветом, мы нападем на город и уничтожим его. После того, как мы сровняем его с землей, я позволю горстке “уцелевших” бежать, чтобы распространять слухи о разрушениях и сеять ужас перед нашим приходом.

– Ты, конечно, не оставишь в живых Альфреда-сартана? – спросил второй змеедракон свистящим голосом.

– Разумеется, нет, – резко ответил Санг-дракс. – Змеиный маг умрет здесь, как и Эпло-патрин. Оба слишком опасны для нас, особенно теперь, когда Повелитель Ксар узнал о Седьмых Вратах. Рано или поздно кто-то из них – Эпло или Змеиный маг – поймет, где они побывали. Будь проклят этот идиот Клейтус, что вообще сболтнул об этом Ксару.

– Мы должны найти способ наказать лазара, – заметил один из змеедраконов.

– Всему свое время, – ответил Санг-дракс. – Когда покончим с этим, вернемся на Абаррах, займемся лазарами, а потом и самим Ксаром. Однако прежде нужно покорить и удержать в своей власти Лабиринт.