В любой другой момент долгой и, по мнению некоторых, бесславной истории Древлина появление женщины-человека, разгуливающей по освещенным сверколампами залам Фэктрии, вызвало бы изрядное удивление, не говоря уж о восхищении. Ни одна женщина-человек не бывала на Хвабрике со дня сотворения мира. А те немногие мужчины человеческой расы, которые там побывали, появились лишь недавно, – то были члены корабельной команды, помогавшие гномам в исторической битве за Кикси-винси.

Но даже если бы Мейрит обнаружили, ей не грозила бы опасность, разве что гномы замучили бы ее до смерти разными “как” и “почему”, но, пожалуй, даже не до ее смерти, а до своей, потому что Мейрит была не из тех патринов, кто усвоил в Лабиринте урок терпения и кротости. Она привыкла добиваться того, чего хотела. И если что-то мешало ей, она просто убирала это со своего пути. Всегда.

К счастью, случилось так, что Мейрит прибыла в Фэктрию в один из тех моментов истории, которые бывают одновременно и очень подходящими, и совсем неподходящими. Она прибыла в очень подходящий момент для себя и в совсем неподходящий момент для Эпло.

В ту самую минуту, когда, уже будучи в стенах Фэктрии, Мейрит начала материализовываться, выходя за пределы магического круга, изменившего вероятность так, чтобы она оказалась здесь, а не где-то еще, происходила встреча представителей эльфов и людей с гномами с целью заключения исторического союза. Как это обычно бывает на таких церемониях, на тех, кто обладал весом и властью, непременно приходят поглазеть менее влиятельные и более робкие. Поэтому впервые в истории Ариануса по залу Фэктрии бродило множество представителей всех рас меншей. Среди них была и группа женщин из Срединного Царства, фрейлин королевы Анны.

Держась в тени, Мейрит наблюдала и слушала. Сначала, заметив большое скопление меншей, она забеспокоилась, не угораздило ли ее очутиться здесь в разгар битвы. Ведь Ксар говорил ей, что менши постоянно воюют. Но вскоре она поняла, что все они собрались не на бой, а на торжественный прием или нечто подобное. Представители всех рас явно чувствовали себя вместе неловко, но под бдительными взглядами своих правителей из всех сил старались ладить между собой.

Люди беседовали с эльфами, гномы поглаживали свои бороды и пытались вступить в разговор с людьми. Как только несколько представителей одной расы отходили в сторону, образуя свой круг, кто-нибудь подходил и рекомендовал им разойтись. В этой атмосфере напряженного смущения и суеты никто, похоже, не заметил Мейрит.

Она добавила еще одно магическое заклинание, усиливающее вероятность того, что тот, кто не ищет ее специально, не увидит ее. Таким образом, она могла переходить от одной группы беседующих к другой и, стоя чуть в стороне, слушать, о чем они говорят. Благодаря своей магии она понимала все языки меншей и вскоре смогла разобраться в том, что же все-таки происходит.

Ее внимание привлекла расположенная недалеко от нее большая статуя мужчины в плаще и капюшоне – она с отвращением узнала в нем сартана. Около статуи стояло трое мужчин, четвертый сидел на ее пьедестале. Из того, что она услышала, стало понятно, что эти трое – правители меншей. Четвертым был некий всеми признанный герой, сделавший возможным мир в Арианусе.

Четвертым был Эпло.

Держась в тени, Мейрит приблизилась к статуе. Ей не следовало забывать об осторожности, потому Что если Эпло увидит ее, то наверняка узнает. И в самом деле, он поднял голову и быстрым острым взглядом окинул Фэктрию, словно бы услышал, что кто-то тихонько позвал его.

Мейрит поспешно закончила заклинание, которое она наложила на себя, чтобы укрыться от глаз меншей, и еще дальше отступила в тень. Она ощутила то, что сейчас должен чувствовать Эпло – жар в крови, и будто прикосновение невидимых пальцев к затылку и шее. Это было жутковатое, но отнюдь не неприятное ощущение – встреча когда-то родственных душ.