Человек у камина рассмеялся:

— Никогда не старайтесь быть джентльменом, дружище. Хватайте, что можете, и благодарите судьбу за это. — А затем совершенно другим тоном добавил: — Хотя женитьба — совершенно другое дело. Мы должны предостеречь вас от женитьбы на ней.

— Вы полагаете, что можете сделать это?

— Полагаю, что могу попытаться.

Поскольку Паула считала совершенно безнадежными мужчин с возбужденным самолюбием и тщеславием, она решила перейти к вещам, гораздо больше ее волновавшим:

— Десмонд, прекратите! Если бедная Ева думала, что вы добиваетесь Одри Пейдж, тогда это объясняет многое из того, что я не могла понять: я не понимала, отчего девушка так напугана, почему Ева была так мила и ласкова с ней до того момента, как Одри перешагнула порог этого дома. Но прошу вас: довольно притворства! В конце концов, это совсем не смешно.

— Притворства, да? Вы полагаете, что я нахожу это смешным?

— По крайней мере, это так выглядит.

— Тогда поразмыслите еще, ангелочек. Я смеюсь, как вы выразились, потому, что моя история чертовски глупа и каждое слово в ней — правда. Мне приходилось играть подобную роль, но я никогда не ожидал, что такое произойдет со мной в реальной жизни. Спросите меня почему?

— Десмонд, я…

— Давайте, Паула! Ваши большие глаза никого не обманут. Вначале вы выпытываете суждения у людей, которые даже не подозревают, насколько опрометчиво они поступают до тех пор, пока не увидят свои слова процитированными на первой странице. Ну что ж, давайте, оттачивайте свое мастерство на мне!

— Десмонд, я не могу! Не сейчас.

— Тогда кто-то другой должен сделать это, чтобы все узнали, как я веду себя. — Ферье повернул свирепое лицо к Брайану: — Может быть, вы, дружище? Не хотите ли задать мне несколько вопросов?

— Только об этом и мечтаю.

— Тогда вперед! Разве что если доктор Фелл…

Но доктор Фелл молчал. Погруженный в свои мысли, сосредоточенный и немного испуганный, он переводил взгляд с Ферье на Паулу и снова на Ферье. Это сильно потрясло Паулу, тогда как на Десмонда Ферье не произвело никакого впечатления. Фигура Ферье в парчовом халате царила, словно Отелло на сцене.

— Оракул и авгур безмолвствуют. Из него ничего не вытянешь. Фон готов, можно смешивать краски, только поменьше дилетантства. Это я к тому, что вы, надеюсь, умеете допрашивать свидетеля.

— Постараюсь, — торопливо и сердито буркнул Брайан. Опрос он начал очень неуверенно, но с самого начала: — Состояли или не состояли вы в любовной связи с Одри?

— Хо! Это единственное, о чем он может думать!

— Так состояли или нет?

— Нет, не состоял. Что-нибудь еще?

— Да. Мистер Ферье, вы ведете дневник?

Тишина наступила так внезапно, как удар гонга. Паула быстро взглянула на Ферье; глаза доктора Фелла забегали.

— Да, я веду дневник. Я вел его двадцать лет. А почему вы об этом спрашиваете?

— Готовы ли вы передать этот дневник полиции?

— Нет, конечно нет. Не больше, чем хотел бы опубликовать его в континентальном издании «Дейли мейл». А кто бы на такое согласился?

— Вчера вы уехали из дому около семи часов вечера и не возвращались до половины одиннадцатого. Куда вы ездили?

— Как я уже говорил доктору Феллу, я обедал один, если это можно назвать обедом.

— Где это происходило?

— В «Пещере ведьм».