Глава 11

В восемь часов вечера начало темнеть.

Брайан надеялся встретиться с Одри еще несколько часов назад. А теперь, не обращая внимания на скользкую после дождя дорогу, гнал свою машину в сторону пригородов Женевы.

Ему нередко приходило в голову, что людям, которым значительную часть своей жизни приходится проводить в поездках, больше всего на свете хочется повесить, или застрелить, или еще каким-то образом уничтожить всех, кто занимает какое-то официальное положение. Хотя это было совершенно несправедливо.

Чиновники тут ни при чем. И если цель многих современных правительств состоит в том, чтобы максимально усложнить жизнь остальных людей и привнести в нее как можно больше раздражающих факторов, то он, несомненно, должен был быть благодарен швейцарской системе, позволяющей поступать как тебе заблагорассудится до тех пор, пока ты не ущемляешь прав другого.

Нет ничего более вежливого и тактичного, чем полицейский допрос; однако ничто не длится так долго — почти десять часов. Брайан не знал, что говорили другие свидетели. Они находились в отдельных комнатах, как в разных отсеках. В половине второго неутомимая Стефани принесла свидетелям поесть. Гроза, разразившаяся ливнем сразу же после прибытия полиции, явилась фоном, вполне совпадавшим с настроением Брайана.

Он понимал, что источник его беспокойства заключался совсем в другом.

«Как всегда, я пытался быть слишком умным, — с горечью думал он, — и, как всегда, действовал во вред себе».

Когда Брайан давал показания, никто не усомнился в его рассказе (точнее сказать, в рассказе доктора Фелла), что они с Одри были вместе и видели, как Ева Ферье упала с балкона. И сообщение, что Одри отослали с виллы потому, что она страшно расстроилась от перенесенного потрясения, ни у кого не вызвало ни удивления, ни гнева.

Вежливый и учтивый месье Обертен, говорящий на трех языках — французском, английском и, как понял Брайан, немецком, — в ответ на это просто кивнул:

— Ведь это так естественно, мистер Иннес.

— Вы собираетесь допросить ее?

— Вполне возможно. Однако сейчас у нас есть чем заняться.

— Я рассказал вам все, что знал, и уже пересказал это дважды. Можно мне теперь уехать отсюда?

— В свое время, мистер Иннес. Для наибольшей полноты информации нам необходимо уточнить еще кое-что. Вы, наверное… э-э-э… беспокоитесь о юной леди?

— Да, беспокоюсь.

— Где она сейчас?

— Точно не знаю; она может быть в нескольких местах.

— Ну что ж, все очень просто: позвоните в одно из этих мест, где она, как вы предполагаете, может находиться, и скажите, что вы задерживаетесь.

А вот этого-то он как раз и не мог сделать! Во-первых, потому, что не должен был рисковать и разговаривать с Одри до тех пор, пока, встретившись с нею, не договорится о версии, которой они оба должны придерживаться. Так что это великодушное предложение полицейского могло стать ловушкой. А во-вторых, если Одри получила его сообщение, переданное через мадам Дюватлон, то даже не ответит на телефонный звонок.

О каких только возможностях пообщаться с Одри не думал Брайан, но все они оказывались неприемлемыми. К тому же из головы не выходили последние слова доктора Фелла, сказанные им перед самым приездом полиции.

Мысли о необходимости встретиться с Одри, которые он не менее умело, чем месье Обертен, скрывал за вежливостью и учтивостью, за время их разлуки превратились в нечто вроде мании. А еще Брайан ждал объяснений доктора Фелла. Этот гигант обещал сопровождать его в Женеву и после разговора с Одри рассказать, как произошло убийство.

Однако доктор Фелл не смог с ним поехать.

— Сэр, это невозможно! Я пока не могу уехать отсюда.