— А если их продавать по рублю за штуку, а то и дешевле?

— Тогда мандарины не только дворяне, а даже простые рабочие смогут купить, чтобы детишек на праздник порадовать, — прищурился начальник имперской службы безопасности, сходу сообразив, что я цены не просто так называю.

— Если в прессе это широко осветить, как инициативу Императора, который беспокоясь о своём народе, в качестве эксперимента перед введением международной валюты, договорился с дружественным сюзеренством про стабильные поставки тропических фруктов по приемлемым ценам…

— Одни мандаринки? — насмешливо прищурился Обдорин, — Может, и сработает, но лишь на малую часть населения.

— Значит добавим в ассортимент бананы, ананасы, кофе, чай и шоколад. Дадим всё распробовать, а потом объясним, что без введения золотого червонца те же шоколадные конфеты, и не только они, останутся только для богатых, а не для всех, как того хотелось бы Императору. Заодно, можно легонько намекнуть, что не всех в России такое устраивает и наверняка Высшему Свету не понравится, что их привилегии стали доступны обычным людям.

— С огнём играешь, — Обдорин задумчиво постучал по столу пальцами, выдав этакое стаккато.

Хех, никогда не догадаетесь, откуда я такие слова знаю!

На самом деле всё очень просто. С утра пошёл с младшенькими на урок музыки, зарабатывая себе авторитет перед жёнами. Уселся себе в уголке на диван и прикемарил, а вот на этом чёртовом стаккато, когда они его долбить по клавишам начали, поневоле проснулся.

— С чего бы вдруг я! — пришлось мне вполне искренне возмутиться, — Мало ли у нас честных журналистов, и свободу слова никто не отменял.

Над моей очевидной шуткой посмеялись втроём. Как над словосочетанием — «честный журналист», так и оценив мой посыл на «свободу слова».

Нет, я вовсе не отрицаю, что где-то в глубинке может встретиться и то, и другое, но опять же — кто тех журналистов услышит, если через главные рупоры страны запоют совершенно обратное, а там и найдут, как чрезмерно лихому провинциальному писаке руки укоротить. Причём, абсолютно законно. Недаром в службе князя Обдорина популярен такой слоган: — «Был бы человек, а статья найдётся».

И не стоит думать, что это будет грязно состряпанное дело. Творческая интеллигенция, изображающая из себя правдорубов, очень склонна к педофилии или педерастии, чаще всего на этом их и берут.

Кого-то вербуют, если есть потенциал, а непримиримых отправляют в тюрьму, где у них одна дорога — под нары.

— Даже боюсь спрашивать, что ты за это попросишь, — прищурился Император, закусывая свой коньяк лимоном, посыпанным сахарной пудрой.

— Всего лишь две станции метро в аренду, меньше, чем на месяц, чтобы было куда всё сгрузить. Мне мандарины нужно хранить, а там как раз плюс пять-шесть градусов. Ещё потребуются шесть новых дирижаблей — пятисоток, и два десятка двухсоток. За всё заплачу сразу, — отбарабанил я свои требования, которые, как и положено в таких случаях, умножил на два.

— Итак, одна станция метро, — начал было Рюмин, но я его прервал.

— Две станции, и это не обсуждается. В разных районах. Иначе купцы с развозом товара не успеют.

— Хорошо. Три дирижабля пятисотки и десяток двухсоттонных, — продемонстрировал мне государь своё отличное знание правил игры, не размениваясь на попытку торга.

— Дирижабли мне нужны прямо завтра и с полными экипажами, — уточнил я немаловажную подробность, заполучив изрядный бонус к своим хотелкам.

Так-то я бы и сам с перевозками справился, но Дашкины аналитики мне подсказали, что армейский резерв дирижаблей за последние пару лет оказался войсками не востребован.