— Вы предлагаете мне деньги???

— Репутация моей семьи очень важна. Я не хочу, чтобы вы бегали вокруг и распространяли гнусные слухи. Допустим… триста тысяч евро к вашим десяти процентам от стоимости изумруда.

— Каково это — убить мужа, которого ненавидели столько лет?

Баронесса на мгновение прикрыла глаза, потом ответила:

— Это было восхитительно. Потом. Это чувство пришло потом. Я же не специально пошла в лес, чтобы его убить.

— Так это вышло случайно?

— Я просто гуляла. И вдруг увидела лошадь. А рядом на траве сидел Марчелло. Я спросила его, сколько еще будет длиться цирк с этой певичкой. Мы… поссорились. Он вышел из себя, набросился на меня, уронил на землю, начал душить… я думала, моя жизнь кончена, но вдруг нащупала стрелу. Он бросил меня, стал подниматься… он даже задушить меня не смог, никчемный клоун. И я схватила стрелу и воткнула в него. О, видели бы вы его глаза, когда он понял, что произошло! Но я не хотела его убивать, это была самооборона.

— А потом?

— Потом я смотрела на него и думала, кого же он мне напоминает? Ну конечно, его предка на фреске в Сан Джиминьяно… и я… придала телу достоверную позу. Он был еще теплый… Я проверила карманы — изумруда не было. Потом я вернулась домой, увидела, что его лошадь во дворе.

— И вспомнили про попону.

— И это сработало! Невежественный комиссар никогда не видел фреску. И с таким уважением и трепетом смотрел на меня… конечно, он поверил, что это попона Сан Донато.

— А потом?

— Потом прибежала Джорджиана. Надо же, мы чуть не столкнулись в лесу! О, как я сдерживала восторг, когда пришлось вернуться к телу мужа. Я оставила максимальное количество следов, упала на его тело в рыданиях, даже каталась по земле, хотя на самом деле давилась от смеха.

— Вы всегда хотели его убить?

— Вовсе нет. Я ж сказала, что это была самооборона. — баронесса отодвинула воротник платья и Саша увидела пожелтевшие синяки на ее шее. — Я ненавидела его, это правда. О, каким милым он был до свадьбы! А потом… потом была важна только его сестра, я ушла на второй план, даже рождение детей ничего не изменило… Сестра, всегда сестра, кровь Бомонте да Монтефельтро! Как будто у наших детей другая кровь!

— Но разве все было так плохо? Вилла, положение в обществе, сыновья.

— В детстве они были моим утешением. Но потом они отдалились. Уехали из дома, как только смогли. И я осталась со своими козами и курами. Знаете, что самое ужасное? Мне нужен был только он, даже спустя все эти годы. А он был идеально вежлив и уходил к своим шлюхам. Я даже обрадовалась, когда он вышел из себя там, в лесу. Наконец что-то большее, чем вежливое равнодушие…

— Вы убили отца своих детей, Ребекка.

— Дети… которые уезжают и оставляют тебя навсегда… мои куры и козы преданы мне гораздо сильнее, чем мои дети. Вы знаете, что никто на свете не будет любить вас так, как ваша собака? И вы знаете каково это, всю жизнь любить и не получать ничего взамен кроме вежливости? Но я заболталась… Это такое облегчение, кому-то рассказать… Так что вы ответите мне, дорогая? Вас устроит сумма? Пожалуй… пожалуй, я могу предложить вам 25 процентов от стоимости изумруда.

— А если я откажусь?

Холодный огонек загорелся в глазах баронессы:

— Дорогая, от таких денег никто не отказывается, поверьте мне.

От сильного удара дверь в кухню распахнулась и вбежал Лука с двумя полицейскими.

* * *

— Как ты здесь оказался? — Удивилась потом Саша.