Монокль выпал из глаза дяди Альфреда, повиснув где-то на уровне талии на тонкой черной ленточке.

— Я, разумеется, получу компенсацию?

— Скажи, какую, — ответила Шелби, видя, что миссис Мэк взяла красивую салфетку, сложенную в форме лебедя, и уставилась на нее, как на краденую. — За ценой мы не постоим.

— Очень хорошо, мои дорогие. Вопрос оплаты обсудим позже. А пока… в долину смерти мы отправляемся… Однако приступим. Никогда не замечал в себе склонности к подвигам.

— Спасибо, Шел. — Бренда и Шелби наблюдали, как дядя Альфред взял руку миссис Мэк и склонился к ней. — Господи, ты только посмотри на нее! Он садится… да она просто тает!

Джозеф увидел дядю Альфреда и миссис Мэк и перешел на песню, совсем неестественно исполнив «Невозможную мечту» из «Человека из Ламанчи». Но она действительно подходила к ситуации…

Пришли еще несколько пар, и затем началась уже настоящая работа. Куинн стоял рядом с Шелби, которая приветствовала новых посетителей, провожая их к нужным столикам.

— Фред и Хильда, — шептал он. — Рут и Джин. Хансбергеры, все шестеро. — Затем: — Я собираюсь всю оставшуюся жизнь провести рядом с тобой, говоря тебе, кто есть кто.

— Да? — спросила Шелби, и ее сердце пропустило не один удар.

— Если ты позволишь мне, то да. — Куинн пристально смотрел на Шелби и удивлялся, когда это он так здорово вышел из графика. Или, может, не вышел? Она не могла задавать вопросы сейчас, у нее не было времени. Время Шелби имела только на ответы. И в данный момент это было ему на руку. — Ну так как? Выйдешь за меня?

Глава 33

— Мэр Бробст, как приятно видеть вас сегодня вечером! — прокричала Шелби, помня о ненадежном слуховом аппарате старой женщины. — Позвольте проводить вас и миссис Финк к вашему столику.

Улучив момент, она посмотрела на Куинна, прежде чем взять меню и проводить дам.

— Видишь, кое-какие имена я помню, — сказала Шелби и удалилась, избежав ответа на его вопрос.

Как ей ответить? Она даже не знала, всерьез ли он это предлагает. Ведь им по-прежнему нужно о многом, об очень-очень многом поговорить… и не через пятьдесят лет, а сейчас, этим вечером.

Усадив дам, Шелби сделала Джорджу знак выйти в коридорчик, который вел к туалетам. Он с радостью последовал за ней, горя желанием спрятаться в любом месте, где не увидит маленького пюпитра и микрофона, перед которым должен произнести свою речь в конце первой смены, а затем еще дважды, если до этого не свалится замертво.

— Что случилось? — с надеждой спросил он. — Микрофон сломался?

— На это рассчитывать не приходится, Джордж, — добродушно ответила ему Шелби. — Кроме того, ваша жена сказала мне, что вы будете неподражаемы. Вы ведь не нервничаете, надеюсь?

Он сунул руку в карман и вытащил несколько карточек, на которых Куинн написал его речь.

— Тут есть пара слов — язык сломаешь… — Джордж глубоко вздохнул и медленно выдохнул. — Понимаете, мы всего-то хотели, чтобы старушка Бробст разрешила поставить стену… вот и все. Как это превратилось б такое?

— Это я виновата, Джордж, простите меня. — Шелби похлопала его по руке, на которой трещали швы коричневого костюма десятилетней давности. — И собираюсь еще ухудшить ситуацию. Джордж, я не хочу об этом спрашивать, прошу вас, поверьте, я действительно не хочу спрашивать об этом, но… вы на самом деле убили бы мэра?

— Убили? Убили бы мэра? Старушку Бробст? — Лицо Джорджа побелело, потом побагровело. Он откинул назад голову и расхохотался, посмотрел на Шелби и снова зашелся от смеха. Вытащил из кармана большой сине-белый платок и вытер слезящиеся глаза.