Почти всегда соблюдавший условности, в этот раз он ясно давал понять, что если до сих пор довольствовался платоническими отношениями, то теперь хочет пойти дальше.

Настал момент принимать решение.

Как ей быть? Прошло более пяти лет с тех пор, как разбилась ее жизнь. За это время она искренне привязалась к Ричарду. Не пора ли оставить за спиной прошлое и начать жизнь заново?

— Ну так как, дорогая? — настаивал он.

Она перевела на него взгляд ясных, спокойных темно-серых глаз.

— Да, я согласна.

С легкой торжествующей улыбкой он пожал ей руку. Лимузин снова тронулся.

— Не вижу никакого смысла в длительной помолвке, — проговорил Ричард. — Что скажешь, если нам сыграть свадьбу весной?..

Они свернули с главного шоссе к Белхам-Плейс. Белхам-хаус, где должен был состояться аукцион, горел огнями.

Старинное, прекрасно сохранившееся здание, настоящий дворец, стояло в глубине участка, огороженного стеной из серого камня, увенчанной позолоченной, с пиками, решеткой.

Возле высоких, художественной ковки ворот полицейский взглянул на их пригласительный билет с золотым оттиском и взмахом руки пропустил машину.

Шофер проехал мимо уставленной автомобилями площадки и высадил их у внушительного, окованного железом портала, охраняемого агентом в штатском.

— Дожидаться не нужно, Смизерс, — сухо обратился к шоферу Ричард, — мы вернемся на такси.

Элизабет оценила его тактичность.

Они вошли в мраморный вестибюль, окруженный колоннами. Расторопный слуга в ливрее забрал у Элизабет шубу, и спустя мгновенье их приветствовал седовласый хозяин — как она позднее узнала, впавший в нужду эрл. Им поднесли бокал марочного шампанского.

В освещенной канделябрами столовой они присоединились к роскошно одетым гостям. Ричард представил Элизабет нескольким знакомым и показал ей пару охранников, неприметно смешавшихся с толпой.

Во время ужина а-ля фуршет ее кавалер казался безмятежным, как обычно, но Элизабет чувствовала под маской спокойствия растущее напряжение ожидания.

К половине десятого гости потянулись в помещение торгов — просторный зал с двустворчатыми дверями в обоих концах. У входа каждому выдали каталог и проводили их к креслам.

Худощавый, юркий блондин с тщательно уложенными, чтобы прикрыть залысины, волосами занял место за стойкой, постучал молоточком, и торги начались.

Появились камни, граненые и самородки, но Ричард не проявлял особого интереса, пока очередь не дошла до последнего номера.

Прочистив горло, ведущий объявил:

— Последний лот, бриллиант чистой воды, известный как «Ван Хэмел»…

Он сообщил точные сведения о происхождении камня и наконец обратился к присутствующим:

— Вы позволите объявить стартовую цену в размере двухсот пятидесяти тысяч фунтов?

Послышались первые осторожные ставки: перспективные покупатели оценивали противника. Ричард наблюдал за обстановкой и ждал, небрежно сложив руки на коленях.

Только когда цена достигла трехсот пятидесяти тысяч, он присоединился, подав знак взмахом каталога.

Двое торгующихся ретировались довольно скоро, и остались только Ричард и пожилая, с аристократической внешностью дама, в которой он до того распознал дилера.

Сверкая рубином всякий раз, когда подавала сигнал рукой, она не покидала поле боя, и цена возросла еще на десять тысяч. Только тогда она покачала головой в знак отступления.

— Четыреста тысяч фунтов, — трижды повторил ведущий и поднял молоточек.

Ричард с удовлетворением что-то пробормотал и улыбнулся Элизабет. Она ответила на его улыбку.

Неожиданно, взглянув в дальний конец зала, ведущий остановился. Вопросительно вскинув брови, он кивнул и объявил:

— Четыреста пятьдесят тысяч фунтов.