И опять глаза защипало от слез. Но она только сжала зубы сильнее, твердя про себя, как мантру: все, хватит!

Наверное, ее мертвое тело уже похоронили. Олегу даже не пришлось раскошеливаться на бракоразводный процесс, для него все удачно сложилось. Что ж, пусть будет счастлив с другой. А она… а ей есть ради чего жить и бороться. У нее есть цель — выжить и вернуться домой. И она должна думать только об этом. Она сильная, она сможет. Все сможет, со всем справится. И с этой болью, и с этим непонятным миром, куда ее неизвестно как занесло. У нее есть дочь, и она где-то ждет. Маленький комочек счастья. Единственное, ради чего стоит жить. И она должна к ней вернуться!

В каком-то закоулке фургон остановился. Фыркнули, опускаясь на колени, инкарды, давая шимбаям возможность соскочить на мостовую. Через минуту стражники показались из-за угла повозки. Один из них концом пики откинул полог. Его взгляд на секунду столкнулся с Вариным, но он тут же отвел глаза и кивнул женщинам, сидевшим на корточках в глубине фургона:

— Ты, надень ей вот это! — небольшой мешочек с глухим стуком упал на дощатый пол. — Да поживее! Скоро торги начнутся, а нам еще к магу.

Второй шимбай повернулся к Варе:

— Веди себя хорошо. Не хочется перед торгами портить твою шкурку, — и многозначительно указал подбородком на пику в своей руке.

Они отошли. Варя с недоумением оглянулась. Чего хотели эти шимбаи? Она так и не поняла.

Но увиденное заставило на мгновение оцепенеть. На полу повозки сидела Эсти, прижав к груди пустой мешок, а Халида стояла над ней, держа в руках широкий кожаный ошейник, весь покрытый металлическими заклепками, и толстую цепь. И обе смотрели на Варю со страхом и жалостью.

Слова были здесь не нужны. Она и без них поняла: этот ошейник и эта цепь для нее. Ее поведут на цепи, как собаку…

— Это… что? — горло девушки сжалось от спазма.

— Ошейник подчинения, — Эсти прошептала так тихо, что Варя с трудом разобрала слова.

— Зачем?

— Ты же нун… Разве не понимаешь?

— Нет, — она потрясла головой. Не понимает! — Эта цепь тяжелее меня! Я же свалюсь под ее весом!

— Тебе не придется с ней ходить, — начала объяснять Халида успокаивающим тоном, медленно приближаясь к Варе, — просто сидеть в клетке и ждать, пока…

— В клетке? — Возмущение вспыхнуло яркой волной. Варя оттолкнула шимун, выбила ошейник из ее рук, и тот упал им под ноги. А следом за ним полетела и цепь, громыхая по доскам. — Да вы что, совсем тут рехнулись?!

— Нун! Нет! — Эсти бросилась между ними.

Но Варя уже дрожала от гнева.

— Нун! Нун! — прорычала она в ответ, вкладывая в это слово всю ненависть, на которую только была способна. И отскочила к краю фургона, не давая дотронутся до себя. — Достали! У меня что, имени нет?

— Нет, — раздался в ответ тихий испуганный шепот, — ты же нун.

Вспышка гнева моментально прошла, оставив после себя ощущение полного опустошения. Ноги подкосились, словно чужие, и Варя мешком упала на пол. Закрыла лицо руками. Сквозь сомкнутые пальцы прорвался тоненький вой. Худенькие плечи задрожали, по щекам побежали слезы.

Сейчас она чувствовала себя не взрослой женщиной, уверенной в себе и умудренной опытом, не таинственной нун, которую все боятся. А маленьким брошенным существом, никому не нужным и бесконечно несчастным.

Неужели это и есть ее новая жизнь? На цепи… в клетке…

— Ну, все, успокойся, — раздался над головой голос Эсти, и ее дрожащая ладонь осторожно опустилась на Варин затылок.