— Немедленно вылечи меня или уйду, и за жизнь твоего брата, сестёр и тётки никто не даст и ломаного гроша, — и криво усмехнувшись, поправился: — Хотя о чем это я? Золотом по весу дадут! Как думаешь, долго они проживут?

— Тима, вылечи, — попросил отец.

— Зачем? — пожимаю плечами.

— Ты же слышал, — дёргает себя за ус отец.

— Пф… — развожу руками, — делов то. Завтра же официально заявлю, что это мои брат, сестра и тётка, а ещё есть дядька, — в этот момент Игорёк с тёткой так на меня посмотрели… удивлённо одним словом. — Пусть не родной, но отец брата, — благодарно кивают. В глазах тётки появляются слёзы. — И я беру их под защиту.

— Ты не совершеннолетний, ты не можешь говорить за весь род… А мы не будем их защищать.

— Ты глухой? — с сомнением смотрю на деда. — Я же сказал под мою защиту.

— И что? Ты не сможешь их защитить, — ох, это посвистывание, от дырки в зубах, прямо, как бальзамом по сердцу.

— Ага, — усмехаюсь, — вот только я досконально расскажу, какие у нас родственные отношения, чтоб все понимали, что батя за сестру с племянниками ПЕРЕВЁРТЫШАМИ порвёт. Ну, а я уж в меру своих сил…

— Ты не посмеешь? — рычит дед.

— Я точно посмею, — усмехается отец, сразу въехавший в мой замысел. — А случись что, неважно потом будет, брали ли вы официально под защиту или нет… Слухи…

Так что у нас пат. Сидим молчим. Удастся ли договориться? Если дед закусит удила? Что тогда? Оно конечно можно сделать, как я сказал, но это так. Полумеры. Даже четверть меры. А вот если Род возьмёт под защиту, то Перевёртыши не дадут своих в обиду. Научат всему, что надо знать и уметь.

— Род возьмёт эту семью под защиту, думаю Радогор будет рад внукам, но у меня есть несколько условий, — смотрит на меня, — и это не обсуждается.

— Тима, вылечи, — произносит бабуля, явно идя на опережение. Вроде, как и не просил, а ответный жест доброй воли.

— Не хочу, — мотаю головой.

— Тимофей! — грозно рычит ведьма на бедного меня.

— Не ори, — вздыхаю. — Я сказал не хочу. Это не значит, что не вылечу.

Встаю и направляюсь к деду, тот настороженно пялится на меня. Жутко захотелось выкинуть какой-нибудь фортель, типа вскинуть руки и крикнуть. Бу-у-у! Сдержался. Чай не маленький уже, такой ерундой заниматься. Вот понимаю выбитый зуб, это дело. Кстати, лечить его или нет? А фиг с ним, лечим всё.

Заглотив на радостях сто грамм коньяка и запив всё это пол-литрой пива и прижав зад возле стола, на котором стояла очередная откупоренная бутылочка, дед выдвинул своё условие:

— Хочу знать, за что ты меня ненавидишь? С дочерью и внуком понятно, но что я сделал тебе? — молчу. Не могу я рассказать этого. Это моя личная детская травма. Отвалите. Мотаю головой.

Дед чешет бороду, дёргает себя за кончик уса и добивает:

— Слово сказано, Тимофей, либо ты рассказываешь, либо жизнь твоих новых родственников может оказаться очень короткой. Выбирай. Такова плата за их жизни.

Вздыхаю. Похоже, выбора нет. Как пить даст упрётся. А если что случится с тёть Аней или Игорьком? У ведь ещё же есть две сестры, которых я не видел. Ну вот, как начать?

— Когда-то давно, когда ходил в детский садик, на Новогодних утренниках всегда были дед Мороз и Снегурочка. Это было так весело, так прекрасно.