Майкл посмотрел в зеркало заднего вида и спросил:

— Ты чувствуешь себя виноватой?

— Нет. — Она села прямо. — Джейми много значит для меня. После смерти папы все стало таким сложным, — попыталась объяснить Розалинда. — Его дела оказались невероятно запутанными, и потребовалась бы бесконечность на то, чтобы разобраться с ними. Я унаследовала контрольные пакеты акций в целом ряде компаний. И, если сказать начистоту, мало что смыслю в этом, но каждый день меня просят подписать документы и поддержать решения, в которых я ничего не смыслю. Сначала и Джейми воспринимался мною как еще один предмет, требующий подписи и решения. Но однажды я пошла повидаться с его няней, чтобы обговорить размер ее зарплаты, и увидела Джейми. Мальчик ничего не делал — просто сидел посреди детской комнаты, держа в руках медвежонка, и выглядел таким маленьким и одиноким…

Ее глаза продолжали смотреть прямо перед собой, но Розалинда видела себя поднимающейся по лестнице. Вот она заглядывает в дверь и внезапно останавливается как вкопанная, застигнутая врасплох порывом нежности, который испугал ее своей силой и внезапностью. Ею давно было усвоено: любви нельзя доверять, и она думала, что выработала иммунитет против этого чувства, но в конце концов вся ее защита испарилась при виде маленького мальчика с медвежонком в руках.

— Он напомнил мне меня, — сказала Розалинда, и Майкл удивленно взглянул на нее.

— Тебя?

— Я знаю, что такое вырасти без матери, — тихо проговорила она. — Большая часть моего детства прошла под бесконечную дискуссию нянек по поводу того, сколько им должны платить, чтобы они присматривали за мной. Когда я в тот день увидела Джейми, то вдруг со всей ясностью поняла, что он мой брат и что у него есть только я и больше заботиться о нем некому. — Она сглотнула. — Я даже хотела объяснить ему, почему не любила его раньше, и пообещать, что возмещу все те дни, что он провел в одиночестве. Но Джейми было всего три, вряд ли он мог меня понять.

— Я думал, ты не веришь в любовь, — сказал хрипло Майкл.

Он вспомнил это! Да, Розалинда услышала собственные беспечные слова, произнесенные когда-то, и его выражение лица тогда.

— Я не верила, — пояснила она, — и до сих пор не верю.

— Но ты любишь Джейми, — возразил Майкл. В его голосе слышались странные нотки, которые можно было принять за ревность.

— Иногда мне хотелось бы, чтоб это было не так, — вздохнув, призналась она. — Меня пугает, что я постоянно думаю о нем.

— Думать о ком-то все время — это не для тебя, — произнес Майкл с одной из своих сардонических ухмылок.

Но Розалинда проигнорировала ее.

— Это не так. Я имею в виду другое. Как правильно воспитывать его. Надо ведь быть таким осторожным с детьми. Их следует правильно кормить, правильно купать и учить прилично вести себя… Может, это приходит само собой, если у тебя есть дети, но я никогда не делала ничего подобного и не знала даже, с чего начать.

Майкла ее слова не впечатлили.

— Уверен, это не так уж сложно, раз все справляются, — сказал он.

— Я не очень хорошо справляюсь, — хмуро выдавила Розалинда. — Эмма смеялась надо мной, когда я купила книгу об уходе за ребенком.