Тело Фелисии уже порядком окоченело и стало намного тяжелее, чем могло показаться на первый взгляд. Когда, дойдя до места, он попробовал мягко опустить тело на землю, оно с шумом выскользнуло из его снова вдруг вспотевших ладоней. Свет сигнального прожектора с далекого аэродрома на секунду задержался на белом лице мертвой женщины, и Тид понял, что никогда, никогда ее не забудет. Он сорвал с ее руки часы, но так и не смог заставить себя снять с застывших пальцев кольца и перстень. Затем нашел заржавевшую консервную банку, засунул туда деньги, часы и, широко размахнувшись, забросил как можно дальше в глубь свалки. Затем вытер мокрые руки о брюки и торопливо зашагал назад к машине, не забывая уклоняться от луча прожектора и яркого света рекламных щитов... Там, за собой, он оставил прекрасное загорелое тело той, кто, помимо всего прочего, великолепно умела заниматься любовью точно по намеченному плану, чьи глаза всегда подмечали все требуемые детали, а губы столько раз так страстно его целовали!

Тид снова подсоединил контакт к аккумулятору, сел за руль своей, теперь уже полностью исправной машины, завел мотор... Красивая девушка с гигантскими грудями самодовольно ухмылялась ему, кролик с соседнего щита внимательно следил за ним взглядом Ричи Севарда, красные огоньки на высоких радиомачтах беззвучно вымигивали свой дикий, непредсказуемый танец...

Приблизительно через милю с небольшим начался сильный дождь. Тид съехал на обочину, остановился, в темноте торопливо снял с себя часть одежды, перебрался на заднее сиденье, накрылся пледом, лег и практически моментально уснул мертвецким сном. Бурные события последних нескольких часов настолько вымотали его в прямом и переносном смысле, что определение «мертвецкий» можно было употреблять почти в буквальном смысле слова...

Тот приветствовал его с искренним радушием:

– Что ж, рад, рад, что ты все-таки передумал, Тид. Наш друг Севард только что звонил и передал мне, что ты, скорее всего, задержишься. Буквально несколько минут назад... Значит, решил вернуться вчера вечером?

– Нет, сегодня рано утром. Кстати, а Севард, случайно, не говорил тебе, почему он там вчера оказался? Причем в такое время...

– Как он сказал, по чьей-то анонимной наводке. Вчера вечером кто-то совершенно неожиданно позвонил ему по телефону.

Тид, повернувшись, плотно закрыл за собой входную дверь, прошел к письменному столу Деннисона и сел в стоявшее рядом с ним кресло.

– Вот об этом-то, Пауэл, я и хочу поговорить. Происходит что-то странное, очень странное, хотя пока еще я толком не могу сказать, что именно! Вчера днем мне вдруг позвонила жена мэра миссис Фелисия Карбой, причем говорила она на редкость таинственно. Сказала, что ей надо сообщить мне что-то крайне важное. И как можно скорее. Даже намекнула, что речь пойдет о вещах настолько «горячих», что она до смерти боится открыто прийти сюда, в офис, и рассказать все это тебе лично. Ну, чуть подумав, я предложил ей встретиться в одном местечке в городе, но она настаивала, что встреча должна состояться только где-нибудь за городом. Что мне оставалось делать? Вот я и рассказал ей, как добраться до того самого кемпинга на берегу моего любимого Канадского озера.

– И что же ей, интересно, так хотелось тебе сообщить?

– В том-то все и дело, Пауэл. Она так и не появилась. Вот почему я там задержался. Ждал, ждал... Ждал, что она все-таки приедет. Может, Севарда тоже вытащили туда, чтобы он застукал меня с миссис Карбой? По каким-то известным только им причинам...

– Если бы все оказалось именно так, Тид, то скандальчик вышел бы что надо. Громкий, яркий, сочный! Она ведь весьма привлекательная женщина, ты не находишь?

– Как тебе кажется, Пауэл, у нее для нас на самом деле было что-то действительно важное или..