Это был первый намек на грубость, но сам по себе удар оказался точным и эффективным.

– Эй, там, на крейсере, поосторожнее! – невольно улыбнувшись, заметил Тид. – Значит, время от времени кто-то именно из таких вас все-таки здорово кусает, разве нет?

– Что, теперь моя очередь делать предупреждения? Хорошо. Никогда не бейте своего партнера правой, договорились?

– Ладно, тогда для начала давайте заключим временное перемирие. Пока кому-то из нас не свернули челюсть.

Она кивнула. Подозвав официанта, Тид заплатил по счету, взял со стула ее дорожную сумку, и они отправились к машине. Там он открыл для нее переднюю дверцу, бросил сумку на заднее сиденье и, уже сев за руль, спросил:

– Верх поднять или оставим как есть?

– Оставим как есть, – коротко ответила она, снимая шляпу.

Ее волосы представляли собой копну густых каштановых завитушек. А когда они наконец-то выехали из долины на взгорье, то последние лучи заходящего солнца коснулись их и высветили яркие рыжие пятнышки, скрытые в гуще, словно искорки пламени...

– Тид?

– Да, Барбара?

– Как ты относишься к соглашениям?

Переход на «ты» ему показался несколько преждевременным. Он ухмыльнулся:

– Каким? Дипломатическим? Насчет цвета? Или, может, в отношении самоубийства?

– Сверни, пожалуйста, на обочину и остановись. Ненадолго. Думаю, пары минут нам вполне хватит, чтобы прийти к соглашению. Ну уж а каким оно будет, жизнь покажет.

Тид послушно свернул на обочину. Когда машина остановилась, он повернулся лицом к Барбаре: левая рука осталась на рулевом колесе, а правая легла на спинку ее сиденья. Она тоже повернулась к нему, но... но из ее темно-синих глаз почему-то исчезло все сияние. Теперь они выглядели совершенно безжизненными, мертвыми, глядящими на него будто из могилы.

– Вообще-то все это, как ни странно, довольно стандартно, Тид. Рано или поздно ты все равно начал бы приставать ко мне с вопросами, как это меня угораздило заняться этой древнейшей профессией. В этом смысле все вы почему-то до боли одинаковые. Поэтому давай лучше сразу договоримся: ты меня ни о чем таком не спрашиваешь и не вынуждаешь нести околесицу о трагической судьбе, падших родителях, несчастной любви и тому подобную галиматью. Просто... просто принимай меня такой, какая я есть, Тид, хорошо? Так будет лучше нам обоим, поверь мне.

– Да, но, насколько я понимаю, любое соглашение неизбежно предполагает определенную степень искренности с обеих сторон, кажется, так, Барбара? Наверное, рано или поздно я на самом деле спросил бы тебя об этом, ты права. Но теперь не буду, обещаю. Только и тебе тоже придется кое с чем согласиться. Обещай мне, что ни при каких условиях ты не будешь изображать видимость страсти или желания, если не испытаешь их на самом деле. Обещаешь?

– Ты, наверное, хочешь здорово пошутить, Тид, да? Неужели тебе так хочется самого себя обмануть?

– Каким это, интересно, образом?

– Самым простым. Я холодна, как те самые монстры, которых время от времени выкапывают из ледников. Ты стал первым и... единственным из всех моих клиентов, с которыми я решилась поделиться своими самыми сокровенными мыслями. Ну а теперь, когда все уже позади, думаю, тебе лучше отвезти меня назад в отель.