|
И к тому же частенько опасное... Сорвав с Барбары крутую броню ее защиты, он понял, насколько уязвим стал сам. Да и к тому же вряд ли ей снова захочется видеть его. Зачем? После того как химическая реакция началась, катализатор уже не нужен. Он сделал свое дело, ну и спасибо. Прощай, друг, увы, ты нам больше не нужен. Теперь процесс пойдет сам собой... Барбара не будет драматизировать события, в чем, в чем, а в этом Тид не сомневался. Не из тех дамочек. Ей самой природой было предназначено саму себя высечь. В общем-то совершенно неизвестно за что, но высечь. Что она весьма успешно и сделала! Итак, наказание закончено, организм выжил. Изменился, несколько мутировал, но зато выжил! И никогда не вернется назад. Никогда и ни за что на свете!
Сидя за столиком, он продолжал раздумывать о превратностях изменчивой судьбы, когда вдруг услышал скрип открываемой двери, ощутил спиной дуновение прохладного ветерка... Мгновенно, даже не вставая со стула, повернувшись, Тид увидел в проеме двери... Марка Карбоя! Без шляпы, с красными, дикими, идиотски выпученными глазами, руки глубоко в карманах дорогого черного пальто, сделанного по заказу, без прорезей. На рекламных проспектах он всегда выглядел сильным, абсолютно уверенным в себе бюргером. С солидным животиком, олицетворяющим надежность, стабильность и вечность хозяина жизни, «человека с улицы со стальными глазами», но в реальности, особенно сейчас, когда все вдруг стало явным и очевидным, его лицо стало чем-то совершенно иным – старый, по-своему изможденный человечек с улицы, которого вдруг охватили некие старческие недуги, которые почему-то не желают отпускать. Ну и кто ж ему вот так возьмет и позволит? Да никто! И он это прекрасно понимает. – Марк... господин мэр... Рад вас видеть... проходите, проходите, мистер Карбой, – пробормотал Тид, вообще-то еще не совсем понимая, что, собственно, происходит. – Вставай, вставай, мистер Морроу, время пришло! – почему-то загадочно, совсем как в дешевом детективе, прошептал Карбой. Тид, пожав плечами, медленно встал. Пистолет в правой руке Карбоя казался неимоверно большим. Просто огромным. Самым гигантским пистолетом, которые Тиду когда-либо доводилось видеть. Даже во время войны! А его покачивающееся туда-сюда дуло было просто чудовищным. Обрекающим его на вечное небытие! – Чего тебе... извините, что вы хотите? – Убить тебя, только и всего, гаденыш, – процедил Карбой. – А что еще с тобой делать? Большего ты просто не заслуживаешь. На его лбу выступили крупные капли пота. Он медленно, с явным трудом вынул из кармана левую руку, взвел курок пистолета. Хорошо смазанный цилиндр щелкнул характерным звуком, более чем прекрасно знакомым любому, кто родился в Америке. – За что? За что, черт вас всех побери? – воскликнул Тид, понимая, что его голос звучит неискренне, смешно и... как-то совсем по-детски. Дуло медленно поднялось и уставилось в самый центр его груди. «Да, похоже, дело худо, – с отчаянием подумал Тид. – Теперь остается надеяться только на случай. На счастливый случай. На таком-то расстоянии пуля из этого пистолета вышибет не только мои мозги, но и все остальное, это уж точно!» Карбой облизнул заметно пересохшие губы, а Тид физически услышал громкие звуки своего отчаянно стучащего сердца. Секунда прошла. Как ему показалось, ведущая из вечности в никуда... – Ну давай же, давай, чего, черт тебя побери, ты ждешь?! Делай, раз уж решил! Стреляй! Стреляй! Но колени Карбоя вдруг мелко затряслись, потом дрожь пошла выше, добралась до самого тела, которое вдруг обмякло, совсем как у человека, полностью потерявшего волю к жизни: серый цвет лица, мелко клацающие зубы, тусклый взгляд, синие губы... Тид, равнодушно махнув рукой, вернулся к столу, сел, закрыл глаза, сделал глубокий вдох и выдох. |
