Не все на стадионе болеют за сборную Бирмы. Много китайцев. В одном Рангуне живет их около ста тысяч. Рангун — многонациональный город. Если проехать по-любой из параллельных реке улиц, то минуешь китайскую часть ее, индийскую и, наконец, бирманскую. В Рангуне много представителей национальных меньшинств Бирмы — каренов, монов, шанов. Особенно каренов. Есть небольшая армянская колония, берегущая родной язык, обычаи и религию. Правда, сейчас колония невелика — во время войны японцы вырезали почти всех армян. Интернациональность города видна и в многообразии храмов и церквей, которые сосуществуют в Рангуне. Да что говорить — встаньте на центральной площади города, у монумента Независимости. Слева — большая мечеть. Ее облезлые зеленые купола — фон для золотой пагоды Суле. Справа — серые шпили англиканской церкви. Если пройти дальше по улице, за мечеть, увидишь индуистский храм, армянскую церковь, католический собор, храм сикхов, здания Армии спасения, Ассоциации христианской молодежи, молельню адвентистов… Многие из церквей и сект управляются из-за границы и не очень дружественно настроены к бирманскому правительству.

Но сейчас на стадионе все равны, в какого бы бога ты ни верил. На Восточной трибуне — она, как Восточная трибуна стадиона «Динамо», — где цены ниже, а болельщики воинственней, чем на остальных трибунах, — много оранжевых тог. Монахи? Монашеское начальство не очень поощряет посещение монахами публичных зрелищ, но поделать ничего не может. Монахи стосковались в тени монастырей — а народ они в основном молодой, сытый — и уверенно проталкиваются на Восточную трибуну, присоединяя свои застоявшиеся голоса к стадионному хору.

В начале встречи бирманская команда бросилась к воротам гостей, но натолкнулась на мастерскую игру защитников. Еще одна атака и еще. Но ни один мяч не достигает вратарской площадки. И вот через несколько минут первый штурм бирманцев выдыхается. Методично, спокойно, пожалуй, даже слишком спокойно, китайская команда начинает наступление. На двадцать пятой минуте-первого тайма счет становится 1: 0 в пользу сборной КНР. Пожалуй, никто на стадионе толком не разобрался, как это произошло. Суматоха у ворот, удар, еще удар — и мяч тихо пересекает линию ворот.

Стадион притих. Будто этот гол уже все решил. И если еще будут голы — только в бирманские ворота.

До самого конца первого тайма бирманцы защищались. Защищались самоотверженно, ложились под мяч — но только защищались. А потом начался второй тайм. И когда бирманцы снова, как в начале игры, бросились к китайским воротам, стадион, хотя и оживился, но не возлагал, особых надежд на эти атаки. Они могли кончиться, выдохнуться в любой момент.

Но они не выдыхались. Они становились все живее, быстрее, будто игра только началась и команда отдыхала не десять минут, а несколько часов.

После того как бирманцы забили штрафной — Бахадур пробил «стенку» почти с линии штрафной площадки, — атаки еще обострились. Минут через десять в ворота китайской команды влетел еще один гол-красивый, сильный и неотразимый. Когда в воздухе запахло третьим голом, китайский тренер выбежал на беговую дорожку — не выдержал. Сменили игрока, еще одного. Ничего не помогало. За пять минут до конца влетел еще один мяч, и стадион уже ждал этого мяча, знал, что он будет.

Этот матч показал, что у Бирмы есть настоящая сборная команда международного класса и что прошли времена печального детства. Игроков несли к автобусам на руках, а Бозененкова я так и не увидел. Сразу после матча он улетел на юг инспектировать школу тренеров.

Год его работы, а вместе с тем и контракт истекли летом 1962 года.