|
Разумеется, пароходом до Марселя вышло бы быстрее, зато оттуда до Лондона через Париж и Булонь — путь просто немыслимый, особенно для пассажиров с тяжелой кладью. Путешествие нас ожидало хоть и комфортабельное, но довольно долгое, а потому я и настояла на нескольких днях блаженного ничегонеделания. Вряд ли найдется женщина, способная сравниться со мной в таланте устраивать сносный быт в палатке, полуразрушенной гробнице или древнем монастыре, где из жильцов остались одни привидения, но даже я не стану отказываться от удобств, если уж они под рукой. Эмерсон из другого теста. Палатка для него — что дом родной. Без горячей воды он спокойно обходится, а приличное общество так и вовсе презирает. Мою настоятельную просьбу отдохнуть в Каире он встретил в штыки, но под натиском разумных доводов, стиснув зубы, все же смирился.
В «Шепард-отеле» я немедленно плюхнулась в ванну и уж наплескалась вволю, наслаждаясь редкой передышкой от материнских забот. Рамсес исчез в неизвестном направлении под недремлющим оком Абдуллы, добродушного гиганта и неизменного помощника Эмерсона в египетских экспедициях. Королева кошачьего племени Бастет, не любительница долгих разлук с нашим сыном, на этот раз наотрез отказалась сопровождать искателей приключений, подтвердив тем самым сомнительность их экскурсии. Ну да ладно. На Абдуллу можно положиться. Уверена, в обещанное время юный экспериментатор возникнет на пороге по уши в грязи и по горло напичканный всякой несъедобной дрянью, от которой стошнило бы кого угодно, только не Рамсеса с его железным желудком. С сынулей позже разберемся. Пока же его отсутствие могло только радовать. Бастет, устроившись на краю ванны, сверлила меня немигающим желтым взором. Обычай людей погружаться в воду, чтобы навести на себя чистоту, кажется ей совершенно диким. Дахшур не так уж далеко от Каира, но раскопки на несколько недель оторвали нас от столицы. За это время в номере скопилась порядочная стопка нечитаной корреспонденции, за которую первым делом и ухватился Эмерсон. Чтобы не терять времени даром, я оставила дверь в ванную открытой. — Читай вслух, дорогой! Приятно было получить весточку от Уолтера, младшего брата Эмерсона, и его жены Эвелины, моей ближайшей и любимой подруги. — У них все в порядке, — подал голос Эмерсон. — У наших многочисленных племянников тоже. Поздравляют нас с окончанием сезона и ждут не дождутся встречи. Проглядев остальные письма, Эмерсон счел их недостойными моего внимания, отбросил в сторону и взялся за газеты двух-трехнедельной давности. Я же мокла в благоухающей ванне и втихаря посмеивалась над оригинальным выбором моего благоверного. Статья об успехах британских войск в Судане... положим, это имело интерес, учитывая близость Судана к нашему обожаемому Египту. Но зачем мне, скажите на милость, реклама «деймлера», современного экипажа с его немыслимым двигателем внутреннего сгорания?! Впрочем, я не стала возражать даже против подробного описания устройства ультрамодного ватерклозета. Сочный баритон Эмерсона убаюкивал, а язвительные комментарии насчет «нынешних удобств, от которых одно неудобство», придавали новостям особую пикантность. Из блаженной дремы меня внезапно вырвал львиный рык. Сразу оговорюсь — знаковый рык, поскольку издал его, само собой, мой ненаглядный. — Что за несусветная чушь!!! Все ясно. С «Таймс» покончено, и наступила очередь печати иного сорта, — скорее всего, скандальной лондонской «Дейли йелл», чьи «достоверные сведения» чаще всего вызывают именно такую реакцию Эмерсона. — О чем ты, дорогой? За яростным шелестом страниц последовал очередной вопль. Как видите, я оказалась права. — Опять этот твой дружок О'Коннелл, чтоб ему!... Дружок?! Гм-м... Сильно сказано, но возражений Эмерсон все равно не принял бы. |
