Шарлотта продолжала:

— А теперь, когда ты знаешь, почему всегда выбираешь не тех мужчин, ты больше этого не сделаешь. — Она радостно просияла. — Пошлешь куда подальше пьянчуг вроде Гаса, встретишь хорошего человека и будешь жить долго и счастливо!

Улыбнуться ей в ответ столь же лучезарно я не могла.

— Знаешь, — невесело рассмеялась я, — если даже я и понимаю, отчего обращаю внимание не на тех людей, это вовсе не значит, что я перестану это делать.

— Чепуха! — воскликнула Шарлотта.

— Может, я просто стану злобной стервой и возненавижу тех, кто пьет.

— Нет, Люси, ты разрешишь себе быть любимой тем, кто тебя достоин, — процитировала она. — Смотри главу десятую.

— Но сначала придется избавиться от глубоко укоренившихся привычек… Не будем забывать, что и я читала эту книгу. Глава двенадцатая.

Моя неблагодарность ее потрясла.

— Почему ты так зажата? — спросила она. — Ты сама не понимаешь, как тебе повезло. Чего бы я ни отдала за семью с проблемами!

— Поверь, Шарлотта, дело того не стоит.

— А если со мной и моей семьей все в порядке, как объяснить, почему все мои романы кончаются плохо? Получается, мне некого винить, кроме себя, так, что ли?

И она опять уставилась на меня с нескрываемой завистью.

— Слушай, а может, мой отец буян? — с надеждой спросила она.

— Не похоже, — ответила я. — Я его мало знаю, но, по-моему, твой отец очень милый человек.

— А может, он «слабый, бездеятельный и не внушает уважения как руководитель»? — прочла она, не отрывая глаз от книжки.

— Совсем наоборот, — возразила я. — Он вполне внушает уважение.

— А может, он зациклен на дисциплине? — умоляюще продолжала она. — Или у него магия величия?

— Мания величия. Нет, нет.

Шарлотта начинала злиться.

— Люси, я, конечно, понимаю, что твоей вины в том нет, но ты заронила мне в голову мысли, — обиженно сказала она, — и теперь я просто не знаю, что и думать…

— Если так, мне надо поставить памятник при жизни, — пробормотала я.

— Это подло, — сказала она, и в ее глазах блеснули непрошеные слезы.

— Прости, — смутилась я. Бедная Шарлотта! Как ужасно быть умной ровно настолько, чтобы сознавать собственную глупость.

Но, слава богу, огорчаться надолго Шарлотта не умела.

— Расскажи еще раз, как ты послала Гаса, — возбужденно потребовала она.

Я рассказала — не в первый и, наверно, не в последний раз.

— А что ты чувствовала? — жадно спрашивала она. — Власть? Торжество? Ох, были бы у меня силы поступить так же с этим гадом Саймоном!

— Ты с ним давно говорила?

— Я спала с ним во вторник вечером.

— Да, но говорить-то говорила?

— В общем, нет.

И она рассмеялась.

— Люси, я так рада, что ты вернулась, — вздохнула она. — Я по тебе скучала.

— Я по тебе тоже.

— А теперь, когда ты вернулась, мы отлично можем поговорить о Фруйде…

— О ком? А, о Фрейде.

— Как-как? Скажи еще раз, как его?

— Фрейд. Почти как картошка фри.

— Фрейд, — повторила Шарлотта. — Да, о Фрейде я читала… Так вот, Фрейд говорит, что…

— Шарлотта, ты что делаешь?

— Тренируюсь перед субботней вечеринкой, — с неожиданной горечью ответила она.