Ник регулярно навещал Грега, который потребовал, чтобы ему приносили деловые бумаги и корреспонденцию.

— Он не говорил вам, что намерен делать с агентством? — спросила как-то Лизетт, когда Ник вышел из палаты с пачкой документов.

Ник покраснел. Его очень смущало то, что Лизетт постоянно сидит в коридоре, ожидая, пока муж согласится увидеть ее. Одному Богу известно, что произошло между ними. Никто ничего не знал — ни родные Грега, ни медперсонал. Но что бы ни произошло, Ник был уверен: подобная ситуация не способствует выздоровлению Грега.

— По его словам, миссис Диринг, никаких перемен не будет. Он решил продолжать руководить агентством.

— Спасибо, Ник.

Под глазами Лизетт залегли синие круги, бледная кожа казалась прозрачной. Ник подумал: «Сколько же времени она по-настоящему не спала и не ела?»

— Миссис Диринг… — Ник замялся, — я знаю, это не мое дело… но, что бы ни произошло между вами и мистером Дирингом… мне очень жаль.

— Спасибо, Ник, — повторила Лизетт так печально, что у Ника заныло сердце. Выходя из больницы, он размышлял о том, насколько правдивы слухи о том, что у Грега есть женщина в Нью-Йорке и шеф намерен развестись с женой. Если так, очень жаль — они прекрасная пара.

Лизетт подошла к двери палаты и замерла в нерешительности. Она не упрекала Грега за то, что он не желал видеть ее. Грег считал Лизетт неверной женой и не поверил бы, если бы она сказала, что Люк взял ее силой. Лизетт закрыла глаза. Господи, сколько же несчастий она причинила тем, кого любила, да и себе тоже! Собравшись с духом, Лизетт открыла дверь и вошла в палату.

— Нам не о чем говорить, — бросил Грег, увидев ее.

— Но мне необходимо кое-что сказать тебе, дорогой, — промолвила Лизетт. Грега поразили страдание в ее голосе и огромные синие круги под глазами. — Я люблю тебя и хочу быть рядом с тобой. Хочу остаться частью твоей жизни.

Грег неоднократно прокручивал в уме то, что скажет ей. Она обманула и предала его, совершила худшее из предательств. Заставила поверить в то, что ребенок другого мужчины — его сын. Много лет, наверное, состояла в связи с настоящим отцом Доминика. Грег поморщился, как от физической боли, вспомнив их отпуск в Вальми и те моменты, когда видел ее с Люком. Тогда он не сомневался в верности Лизетт. Наверное, они уже были любовниками; скорее всего их связь возобновилась, когда Люк вернулся с войны, то есть за несколько недель до рождения Доминика.

Грег часами лежал без сна, сжимая в кулак пальцы покалеченной руки. Как же она могла спокойно наблюдать за играми Доминика и Мелани, как могла согласиться на приезд Мелани в Америку? Это было за пределами его понимания.

Думал Грег и о Доминике, которого любил и считал своим сыном. Он предполагал, что теперь его отношение к Доминику изменится, однако, узнав правду, не стал любить сына меньше. В конце концов, в самом широком смысле он и есть его настоящий отец. К нему Доминик приходил за советом, у него искал понимания.

Если сказать Лизетт, что ему известна правда, уже ничто не помешает ей уехать в Лондон к Люку и забрать с собой Доминика. В таком случае Грега лишат ребенка, которым он так дорожит и считает своим сыном.

Лизетт стояла в ногах кровати, черное шерстяное платье облегало ее высокие, крепкие груди и округлые бедра. Нет, Грег не представлял себе, что в его жизни больше не будет Лизетт. С волосами, собранными в узел, она казалась особенно красивой, а ее аметистовые глаза — особенно глубокими.