Уин и Мэтт поднялись на палубу и увидели Джона, стоявшего у поручней в полном одиночестве, разбитого и несчастного. Уин понимал, что по его вине мальчик потерял все: именно он поднимал ставки выше и выше, чтобы разгромить Мэтта.

— Подождите меня, — попросил он Мэтта.

— А в чем дело?

— Только поговорю с одним нашим общим другом, — ответил он, кивая в сторону Джона, — я на минутку, сейчас вернусь.

Он тихо подошел к молодому человеку:

— Джон?

— Да, святой отец?

— Сегодня ты получил ценный урок на всю жизнь, не правда ли?

Джон кротко кивнул:

— Да, святой отец.

— Ты теперь никогда больше не будешь играть?

— Я не смог бы, если б даже захотел. У меня больше нет денег, — кисло подтвердил тот.

— А если бы у тебя были деньги? Ты бы вернулся в салон?

— Нет, святой отец. Может быть, я не слишком умен, но одно я усвоил: у меня нет качеств, необходимых настоящему игроку. Я больше не буду играть в карты.

— Хорошо, — улыбнулся Уин, — вот возьми. — Он достал из кармана деньги и вручил юноше.

— Зачем вы это делаете? — Джон широко раскрыл глаза от удивления.

— Ну, скажем, потому, что это правильно. Ты обещаешь, что больше никогда и носа не сунешь в подобные заведения?

— Да, сэр. — Он взглянул на деньги, которые чудесным способом вернулись к нему. Джон был потрясен щедростью священника. — Спасибо, святой отец. — Голос его дрогнул.

Уин пожал ему руку и пошел обратно к Мэтту, молча наблюдавшему за происходящим.

— Алекс не говорила, что она собирается делать?

— Думаю, она давно спит, — ответил Уин, надеясь, что это остановит Мэтта и его свидание с Алекс не состоится. Он вовсе не собирался оставлять их наедине.

— Давайте пройдем в ее каюту, удостоверимся, что все в порядке, и пойдем спать, — предложил Мэтт.

Когда они подошли к двери каюты Алекс, Уин почувствовал, что дрожит. Убедившись, что за дверью тихо, Уин облегченно вздохнул. Они вернулись к себе в каюту, и, только когда Уин закрыл дверь, Мэтт спросил о разговоре с Джоном.

— Очень мило с вашей стороны, что вы так обошлись с мальчиком. Вы и вправду человек редкой доброты, отец Уин.

Уин едва устоял на ногах, услышав такое. Простодушная похвала Мэтта доконала его. Это была последняя капля, переполнившая чашу его терпения. Сначала Алекс восхищалась, какой он замечательный и милосердный священник, а потом не позволила ему нарушить «святые обеты», а теперь еще Мэтт!

Выпитое ударило ему в голову, настроение окончательно упало, и им овладело мрачное отчаяние. Сейчас самое время открыть Мэтту всю правду: что он вовсе не тот человек, за которого себя выдает.

— Черт побери, Мэтт! Я совсем не так хорош, как вы думаете. Пришло время рассказать правду.

— Правду? Какую правду? — Мэтт был заинтригован и слушал в оба уха.

— Мэтт, — Уин устало стянул с шеи воротничок и отшвырнул его, чувствуя страшное облегчение, — я не священник.

Алекс не могла заснуть. Она боялась себя, своего чувства и знала, что, если бы отец Уин последовал за ней, она бы больше не сопротивлялась. Алекс и раньше влекло к нему, но теперь, когда она узнала, как чудесно быть в его объятиях, она хотела принадлежать только ему.