Сперва я боролась с собой, но вдруг мне на глаза попалась пожилая пара, сидящая на деревянной скамье на площади. Мужчина держал жену за руку и улыбался. Ветерок шевелил его седые волосы. Интересно, сколько десятков лет они провели вместе? Послеполуденное солнце светило как ни в чем не бывало. Березы, растущие вдоль улицы, плавно покачивали своими раскидистыми ветвями. Мимо нас пробежал парень с айпадом и в наушниках. Какой-то мальчишка корчил рожи прохожим из окна автомобиля. Пусть я родилась не на Земле, но заслужила право находиться здесь. И я не собиралась сдаваться.

Я погладила Ксавье по щеке.

— Кстати… ты же только что сделал мне предложение.

Ксавье растерянно уставился на меня. Наконец его озарило: с воскресшим пылом он взял меня за руку, и мы зашагали к «Шевроле». На заднем сиденье лежали академические мантии и шапочки, оставленные нами в салоне, но сейчас мы их даже не заметили. Ксавье выжал педаль газа, и машина помчалась к побережью. Наши сомнения мигом улетучились. Будь что будет — а мы решили придерживаться своего плана.

Церковь Святого Марка была выстроена из светлого песчаника. Здание, окруженное чугунной оградой, возвели колонисты-европейцы сразу после Гражданской войны. К дубовым дверям вела мощеная дорожка, вдоль которой цвели колокольчики. Это самая первая католическая церковь в стране. К саду примыкала мемориальная стена с именами погибших солдат-конфедератов. Церковь Святого Марка много значила для Ксавье и его семьи. Здесь он изучал Библию в воскресной школе и участвовал в каждой рождественской мистерии, пока не стал подростком. Отец Мел лично знаком со всеми детьми из семейства Вудсов. Через месяц он должен обвенчать старшую сестру Ксавье, Клер. Ну а сам Ксавье согласился быть шафером на церемонии.

Когда мы переступили порог церкви, шум Венус-Коува мгновенно стих. Звуки наших шагов эхом разлетались по храму. Каменные колонны уходили к куполу, пол был выложен белым мрамором с красными прожилками. Главное место нефа занимала статуя распятого Христа. Голова с терновым венцом склонилась к плечу, но Его очи смотрели в Небеса. Святые мученики взирали на нас с купольных фресок. В окна струился мягкий свет, отражавшийся от золотой дарохранительницы с освященными облатками. На стенах висели изображения Крестного Пути в тяжелых рамах. Блестели скамьи из полированного красного дерева, пахло ладаном. На витраже над алтарем я увидела изображение архангела Гавриила в алой мантии. Он сообщал волю Божью испуганной Деве Марии. Я до сих пор не привыкла к подобным художественным интерпретациям. Мой брат Гавриил (в миру — Гэбриэл) безупречен, красив и грозен. Пожалуй, никто не в силах запечатлеть Гэбриэла в его истинном обличье. Но витражные стекла так переливались, что сюжет Благовещения заиграл яркими красками и словно ожил.

Мы с Ксавье омыли руки в купели со святой водой и перекрестились. Появлению отца Мела предшествовало шуршание его одежд. Священник появился в полном облачении и спустился к нам по ковровым ступеням. Отец Мел был лысеющим мужчиной с весело горящими глазами. Он обнял Ксавье, тепло поздоровался со мной, и у меня немного полегчало на душе.

Отец Мел провел нас к алтарю, и мы опустились на колени. Священник пытливо взглянул на нас. Наверное, решил проверить, искренни ли наши чувства.

— Вступление в брак — серьезный поступок, — сказал он. — Вы еще очень юны. Вы хорошо подумали?

— Да, святой отец, — ответил Ксавье серьезно. — Вы нам поможете?

— Хм-м-м-м… — ворчливо отозвался тот. — А твои родители, Ксавье? Ведь родня захотела бы присутствовать на таком важном событии, верно?

— Мы сделали выбор, — вымолвил Ксавье.