В какой-то момент ей стало страшно, что она не интересует его, как женщина. От этой дикой мысли в голове начался сумбур и от обиды она заплакала.

Только после этого Арсений приблизился к ней, приласкал, растер ладонью ее слезы, поднял и понес к кровати…

В одном из проходных дворов их чуть не сбила молодая женщина, которая стремительно выскочила из служебного входа маленького театра.

– Милый, ты посмотри на нее. Растрепанная лахудра, а шампанским за версту разит.

– Так она из театрального подъезда выбежала. Там сплошь одна богема. А у них так принято.

– Ты о чем сейчас думаешь, милый?

– О тебе.

– Посмотри, какая романтичная лавочка там за кустами.

– Я понял, дорогая, как надо целоваться.

– Как?

– Как в первый и последний раз.

– Ну, как в первый у тебя уже не получится. Попробуй как в последний раз. Как перед смертью.

– Попробую. Но не сегодня…

У господина Чуркина все началось много лет назад, когда молоденький пухленький Вася был направлен в стройбат служить Родине. Он выглядел настолько болезненным и хрупким, что местные деды опасались брать его в оборот. Сначала жалели, потом посмеивались, потом шутили и, наконец, дошутились. Трое дедов заволокли его на склад и под непрерывный смех совершили с ним то, что часто происходит в лагерях или тюремных камерах. Но там все происходит по понятиям, только тех опускают, кто крупно провинился перед народом. А тут просто для куража, для удовольствия от своего всевластия.

Это случилось с ним всего один раз, и он даже не заметил, как сломался. Наоборот, ему показалось, что с того момента он стал более сильным, более мужественным. Он страстно ждал того времени, когда сам станет дедом. В первый же день он соберет кодлу, и они затащат на склад самого слабенького салагу. А на следующий день другого. Потом еще, еще, еще…

Так бы оно и было, но зловредным мечтаниям рядового Чуркина не суждено было сбыться. Не сложилось у Васи! К концу первого года службы его комиссовали по болезни. И он вернулся в Москву со сдвигом по фазе, с комплексом дедовщины. Ему все время хотелось найти кого-нибудь слабее себя и унизить, поиздеваться. И сделать это побольнее, пусть даже не тем способом, как с ним тогда на складе…

Поиск объектов для травли стал для Василия не развлечением, а потребностью. Без этого он становился раздражительным и смурным, как алкоголик без очередного стакана.

В первое время мальчики для битья находились с трудом. Но после сорока лет Вася стал оперяться и постепенно превратился в господина Чуркина. Бизнес он выбрал прибыльный, хотя и не очень в нем разбирался. Василий Иванович начал торговать ювелиркой. Сначала держал лавочку, потом магазинчик, а сейчас он стал хозяином сети бутиков в центре Москвы. Появились и свои клиенты, которые при виде красивой вещицы спрашивали не «Сколько стоит?», а «Сколько платить?»

Но больше всего Чуркина радовало то, что у него появилось более сотни подчиненных, а значит зависимых от него людей, каждый из которых периодически получал от грозного шефа свою порцию страха и нервотрепки…Бывали еще и временные подчиненные, как этот риэлтор Аркадий. Сладкий красавчик. Ему бы цветочную фамилию, а он – Зверев. Ему бы мышей ловить, а он опять с Арбатской квартирой затягивает.

– Молчишь, Аркадий? Нечего сказать? Это уже хорошо. Значит понимаешь, что виноват. Значит понимаешь, что после одного моего слова ты не только денег не получишь, но вообще вылетишь из своей уютной конторы.