Аот затрубил в рог, привлекая внимание своих людей, и указал копьем на соглядатаев. Находившиеся в воздухе разведчики ещё раз осмотрели холм, а затем, взяв наизготовку луки, опустились ниже.

— Мы с тобой и сами могли бы разобраться с этим делом, — проворчал Джет.

— Я же теперь командир, — ответил Аот. — Не пристало мне самолично заниматься каждым врагом, который объявится в поле зрения. Это бы выглядело странно.

И все же он не отказался бы поразмяться. Это помогло бы ему отвлечься от печального зрелища, которое представляли собой раскинувшиеся внизу земли.

Вообще-то удивляться тут было нечему. За десять лет войны зулькиров он вдоволь насмотрелся на то, как страна постепенно приходит в упадок. Голубые небеса окрасились в серый цвет. Зеленые поля иссохли или заросли сорной травой, а многие города пали жертвами мародеров и разбойников. На полях и реках, отравленных отходами злобной магии, гуляли болезни и моровые поветрия, повсюду множились чудовища, и причиной их появления далеко не всегда становились козни волшебников. И до Аота доходили слухи, что Сзасс Тэм, вынудив своих врагов бежать из страны, не стал утруждать себя исправлением нанесенного ей ущерба. Теперь ему стало понятно, почему. Лич был слишком занят строительством Колец Ужаса и иными приготовлениями к ритуалу.

В результате значительная часть Лапендрара так и осталась пустошью, местами покрытой бледными перекрученными растениями, каких Аоту не доводилось раньше видеть, местами же полностью бесплодной. За состоянием дорог не следил никто. Они поросли травой и были размыты дождями, кое-где попадались карстовые воронки — свидетельства того, что большие торговые караваны больше не путешествуют по стране. На холмистой равнине, которая по мере приближения к скалам Первого Откоса поднималась все выше, иногда попадались осыпающиеся руины.

Однако провинция не была полностью заброшена. Кое-где Аот замечал поля, засеянные нормальными пищевыми культурами, в которых ещё нуждались некоторые жители Тэя. Но даже их обрабатывали не крестьяне — в земле бездумно ковырялись зомби, чьи хозяева, скорее всего, давным-давно сбежали, получив известия о приближающейся армии.

Он говорил Барерису правду. После нескольких первых лет, проведенных в изгнании, он совершенно перестал скучать по Тэю. На чужбине ему жилось куда лучше. Но все равно здесь был его дом, и этого ничто не сможет изменить. Хотя соседи и считали Тэй государством, до основания пропитанным злом, многие граждане этой страны вели благополучную, спокойную жизнь. Было… неприятно увидеть её в столь плачевном состоянии.

— Что не так? — спросил Джет, почувствовав его мрачное настроение.

— Только погляди, во что превратился Тэй после того, как я его покинул.

— А у тебя был выбор?

— Да не особо.

— Мог бы ты что-нибудь изменить, если бы остался?

— Почти наверняка — нет.

— Тогда ты терзаешь себя понапрасну. Хватит!

Аот улыбнулся.

— Твоя бабушка сказала бы то же самое.

— Это потому что грифоны мудры, а вы, люди, вечно тревожитесь о всяких глупостях. Взгляни! Там тоже вражеские разведчики?

Приглядевшись, Аот решил, что Джет ошибся. Четверо мужчин и две женщины выглядели истощенными, оборванными и осунувшимися. Только трое из них имели при себе кое-какое примитивное оружие, остальные же были безоружны. И, что самое главное, они совершенно открыто приближались к колонне солдат, за которой тянулись клубы пыли.

Сопровождавшие войско всадники устремились им навстречу. Барерис заставил своего грифона снизиться. Наверное, он хотел поручиться за новоприбывших и проследить, чтобы им не причинили вреда.

— Это повстанцы, — произнес Аот.

По мере продвижения вглубь страны все больше и больше местных жителей присоединялись к их армии.