Так произошло и сейчас, но, когда я уже было развернулся, чтобы пойти дальше, по табло заскользили слова:

«Умереть – анонимно, быстро, навсегда».

Я ухмыльнулся. Кажется, со мной кто то играет. Влекомый этой эпатажной рекламой, я минул коридор и оказался в тёмном дворе. Справа тянулся кованый забор; впритирку к нему стояла скамейка, а слева была железная графитовая дверь. Как постоянный клиент репетиционных баз, я знал, что обычно за такими оказывается лестница, ведущая в подвал, поэтому без особого страха быть развёрнутым на пороге я потянул за ручку.

Дверь поддалась. В свете одной только лампочки над входом железная лестница уходила винтом вниз. На третьей спирали я спустился на ресепшн. Кажется, это был СПА салон. Чёрные стены, ласкаемые языками красных свечей в нишах, деревянная стойка с бамбуковой вставкой. За ней стояла девушка, милая, большеглазая, но вся как будто аккуратно, исключая белоснежную кожу, вымазанная сажей.

– Простите, я… – пятился я, нащупывая ногами ступеньки.

– Что вы, что вы, проходите, Вольф Владимирович уже ждёт вас.

– Это, наверное, ошибка, я не… я просто…

– Иван Владиславович Царёв?

– Д да. – Я прищурился, как будто звук собственного имени, официального, чопорно русского, – имени, которое я давно заменил псевдонимом, был лучом строгого света в клубной полутьме.

– Я Роксана, – представилась она. – Разувайтесь и ступайте за мной.

Она вышла из за стойки – стройная, в чёрном, с кружевными полами, платье, – и мы пошли по коридору.

Жесткий, колющий ноги ковёр, красные, цвета винного осадка, стены, будто глотка чудовища, тёмные деревянные двери и какой то румынский стоунер в исполнении голодных вампиров, доносящийся из колонок под потолком. Похоже, меня вели или к гадалке, или на эротический массаж.

Мы подошли к двери в самом конце коридора.

– Приятной беседы, – загадочно улыбнулась Роксана и неслышно удалилась.

Мне хотелось пойти за ней, чтобы не растягивать больше это недоразумение, но во мне взыграло любопытство и даже некоторое негодование: откуда они знают моё имя? Моё настоящее имя. Причём, произнесла она его, как бы между делом, будто вскользь уточнив какую то маленькую деталь.

Я постучал в дверь.

– Входите! – послышалось из за неё.

Я вошёл. Комната, оплетённая, заставленная, окрашенная глубокой древностью. По углам – деревянные фигуры папуасов с копьями, вытянутые кувшины, искусно и пестро разрисованные; на стенах – деревянные маски с огромными глазами и патологически раззявленными ртами, бубны с меховыми кисточками, ловцы снов и лоскуты ткани (или кожи) с изображениями волков, воющих на льдисто синюю луну. А за роскошным дубовым столом с красной, как в казино, обшивкой, сидел некто в странном костюме, напоминавшем тот, в котором однажды на сцену вышел Фли из Red Hot Chili Peppers. Облегающий, с рисунком костей и чернотой, обозначающей прорехи между ними. Лицо же этого некто было каким то острым и вытянутым, волосы на голове грубые, клочковатые, почти как шерсть. Было в нём что то… что то…

– Волчье? Ну конечно, тут такой антураж, а меня ещё и Вольф зовут… Ну да ладно, присаживайтесь, рассказывайте, что вас беспокоит, – он указал на вытянутую софу перед столом, сесть на которую означало бы совершить музейное святотатство.