— Держи! Тяни!

С тихим писком Лучезара поползла вверх. Сперва в трубе исчезло тело, потом бедра, и только ножки дергались на виду, царапая скользкие стенки. Шумная возня и стоны звучали очень непристойно.

— Перебирает с конфетами, — бессердечно отметила Мошка, когда в трубе пропали оборки Лучезариных юбок.

Сверху опустилась корзина с шестью кошельками.

— Деньги. Три — людям у вас дома, три — вам, — нетерпеливо объяснила Мошка, пристраивая коробку с гусем в корзину.

Госпожа Прыгуша с ошарашенным видом спрятала кошельки в передник. Мошке показалось, что повитуха сейчас расплачется.

— На вашем месте, госпожа Прыгуша, я бы сразу пошла домой, собрала вещи и уже сегодня выбралась из Побора. Пока Ключники не знают про ваше участие в этом дельце.

— Поверь, дорогуша, через час и духу моего тут не будет. — Когда коробка с Сарацином уплыла вверх, повитуха огрубевшими руками взяла Мошку за щеки и нежно поцеловала в лоб. — Удачи тебе!

— Увидимся под солнцем.

Они в последний раз улыбнулись друг другу, и повитуха исчезла в ближайшем переулке.

— Это Мошка Май! — шепнула девочка в трубу. — Готовы меня втянуть?

На дальнем краю площади показались трое людей в перчатках. Они сразу обратили внимание на девочку У люка, который должен быть закрыт.

— Стой!

— Тяните! — взвизгнула Мошка, заползая по плечи в трубу. — Быстрее, или мне крышка!

Из светлого квадрата над головой опустились руки, схватили ее и грубо потащили вверх. Тем временем топот и крики становились все громче. Мошку схватили за ногу. Пищащую девочку чуть не разорвали пополам, она брыкалась изо всех сил, и тут с ноги слетел башмак. Судя по звуку, он крепко кого-то приложил, ногу выпустили, и три пары рук стремительно вытащили ее на свет.

ДОБРЯЧКА СПРЯЧКА, ПРЯЧУЩАЯ ШИПЫ В РОЗАХ

Наверху все ждали Лучезару. Тут был ее отец, и сэр Фельдролл, и семейный врач на случай, если дочка мэра подхватила что-нибудь ужасное. Когда необходимость бороться за жизнь отпала, пережитый ужас опрокинул Лучезару на пол. Вокруг сразу забегал хоровод с хрустальными флакончиками. Но люди все равно успевали шепнуть Мошке «молодчина».

— Шрам! — рявкнул мэр, к которому вернулась изрядная доля суровости. — Потом осмотри мисс Май!

Под оцепенелым взглядом Мошки врач изучил ее синяки, царапины и красные следы от веревок, оставшиеся еще с первой встречи со Скеллоу. На Лучезаре не было ни единой отметины. Богатеньких даже похищают деликатно.

Свечи так ярко светили, а Мошка так сильно устала, что не сразу заметила, как рядом присел Эпонимий Клент.

— Здравствуйте, мистер Клент. Ну что, мы справились?

Тот кивнул:

— Все хорошо. Завтра нас выпустят из Побора.

Мошка, лишившись последних сил, уронила голову на плечо Клента.

— Технически, когда взойдет солнце, тебя арестуют как ночного жителя, проникшего в Дневной Побор, — подмигнул ей Клент. — Но меня заверили, что сперва тебя будут пытать мясным пирогом, пончиками и грушевым вареньем, а потом приговорят к долгому и крепкому сну в мягкой кровати. А завтра нас обоих «изгонят» из Побора в любую сторону на наше усмотрение.

Мошка и впрямь проснулась в мягкой кровати. Она смутно помнила, как кивала, примостившись у Клента на плече, а слова людей потихоньку сливались в гул. Кто-то отнес ее в кровать, снял уцелевший башмак, чулки и чепчик, накрыл простыней и тремя шерстяными одеялами, пахнущими лавандой. Открыв глаза, Мошка увидела вокруг персиковые занавески.