|
Мартен ждет, когда я тоже вступлю в эту игру, когда я в свою очередь примусь обсуждать каждый из его аргументов. Он терпеть не может, когда высказываются просто «за» или «против» какого-то вывода. Он хочет, чтобы выбрали то, что представляет наибольшую вероятность. А наиболее вероятно, что Боржер — человек, посланный на разведку, потому что… Глаза у меня слипались. Он ушел, вырвав у меня обещание, что я повидаю Жака и постараюсь его удержать. Я пообещала, чтобы он только оставил меня в покое. При свете лампы Мартен кажется особенно худым, глаза его лихорадочно блестят, как у больного.
Мы прождали все утро. Ничего. Жак сразу же после завтрака принялся за свою скрипку. Но к нему, по словам Франка, нельзя подступиться. В полдень позвонил колокольчик у калитки. Франк пошел открывать. Я следила сквозь жалюзи. Мартен, вероятно, тоже был настороже. Я увидела идущую вслед за Франком высокую молодую женщину, худощавую, элегантно одетую, и вздохнула от нетерпения. Эту-то дамочку я живо выпровожу. Я подошла к гостиной как раз в ту минуту, когда Франк открывал перед ней двери. Ей можно было дать лет тридцать. Светлые крашеные волосы, худое лицо, платье из набивного шелка, отличного покроя; все это я отметила про себя с первого взгляда, направляясь к ней. — Мэтр Боржер, из Лиона, — сказала она. — Агентство Версари сообщило мне, что вы собираетесь продать вашу виллу. Я как раз ищу что-нибудь подходящее в этих краях. И потому я даже позволила себе… — Вы правильно сделали, — сказала я. — А вот и мой муж, мсье де Баер. Жак с еще открытой партитурой в руках поклонился. Мысли мои разбегались… Страх парализовал меня… Мы ждали мужчину. Не знаю почему, но мы были лучше подготовлены к борьбе с мужчиной. Агентство не сообщило, что мэтр Боржер — женщина. С этой минуты начался сплошной обман. Какой обман? Я вела себя нелепо. Как бы между прочим мэтр Боржер сообщила нам некоторые сведения, словно сразу же хотела нас успокоить. — По сути говоря, я представляю лионскую фирму, которая желала бы приобрести виллу на побережье, где могли бы проводить отпуск ее заграничные представители. Каши директора, возвращаясь из Африки, находятся, как правило, в несколько угнетенном состоянии. Мы предоставляем им двухмесячный отпуск… Так что… Она вела себя совершенно естественно. В ее словах не было ничего подозрительного. Мы ошиблись. Мартен определенно ошибся. — Я бы не хотела причинять вам много хлопот, — добавила она. — Мне достаточно будет в настоящее время взглянуть на дом и сделать кое-какие заметки, так как нам, вероятно, придется кое-что перестроить. Эта гостиная великолепна… Она повернулась, чтобы лучше все рассмотреть. Взглянула на картину, на рояль, на скрипку, лежащую на кресле. — Я немного играю, — сказал Жак. — Видите, у меня тут беспорядок… Он не переставал тереть большой палец указательным, жест, ставший для него привычным с тех пор, как он стал заниматься музыкой целыми часами. Мэтр Боржер достала из сумки тоненький блокнот и золотой автоматический карандаш. — Начнем по порядку, — сказала она. — Итак, вилла «Свирель». Мсье… Мсье?.. — Поль де Баер, — сказал Жак и по буквам продиктовал фамилию. — Де Баер… Я знала одну семью в Голландии с такой фамилией. Она не Спрашивала. Она как бы заметила это про себя, занося имя в блокнот, при этом в голосе ее прозвучали чисто профессиональные нотки. — Значит, — продолжала она, — большая гостиная, со столовой сообщается через эту дверь. Я открыла дверь в столовую. Она обошла комнату не спеша; если она из тех, кого опасается Мартен, ее самообладание просто невероятно. |
