— Пусть! — мёртвым голосом говорит она, ставя пустой кувшин на стол. — Так и пойду. Пусть все видят сущность их эканганды. Это моё покаяние и наказание за всё. Любой проступок должен быть оценён. Что твой, что мой. Свой ты искупил, а я…

Не отвечая, хватаю её, застывшую статуей, в охапку и тащу в ванную комнату. Ставлю в большое медное корыто, рывком разрываю испачканное парадное облачение и, с корнем выдрав из стены огромный золотой рукомойник, поливаю из него тело девушки.

— Ааай! Холоднаяяя! — взвизгивает она, тут же выходя из ступора.

— Терпи, идиотка! — почти рычу в ответ, обсыпая её пенным порошком.

Глазами нахожу бадью с водой, примостившуюся в углу и повторяю банные процедуры несколько раз. Вся покрытая гусиной кожей, обнажённая Ирисия пытается отбиваться, но я крепко хватаю её и прижимаю к себе…

Меня словно бьёт током! Её лицо с большими бирюзовыми глазами напротив моего. А нежное хрупкое тело — в руках. Голова идёт кругом, и понимаю, что ничего не прошло — я всё так же люблю эту несносную эканганду! Только её, и другой женщины мне не надо!

— Прости… — тихо шепчет она. — Но я люблю тебя, Ликк… Не простила до конца, но понимаю, что мало от тебя отличаюсь.

Хотел было ответить, но тут за спиной открывается дверь.

— Опять?! Ликкарт, сволочь, да я тебя… — начинает орать появившийся канган, увидев очередную эротическую картину с его дочерью. — Казню, паскудник! Сегодня же…

Договорить не успевает — появляется Литария, которая, быстро сориентировавшись в обстановке, хватает Тойбрела за ворот рубахи и рывком отправляет за дверь вместе с собой.

— Вот куда ты попёрся?! — теперь начинает кричать она. — Забыл?! Договор! Ни ты, ни я не мешаем их отношениям!

— Но моя дочь там голая с твоим сыночком!

— Не в первый раз! И если хоть что-то попытаешься сделать с обоими, то уже на сегодняшнем приёме устрою тебе такую «красивую жизнь», что до смерти икать будешь! Учти! Там послов собралось немерено, и ты знаешь, что я могу!

— Змея! — орёт в ответ Тойбрел. — Все Ладомолиусы — змеи!

Потом он замолкает на несколько секунд, явно пытаясь прийти в себя, и продолжает почти спокойно:

— Ладно… Поговорим ещё обо всём обстоятельно. Но я уже второй раз ловлю их вместе!

— Понимаю… — со вздохом отвечает Литария. — Я, честно говоря, тоже внутри бешусь, увидев, что какая-то чужая девка лапает моего Ликка, уводя из родительской семьи.

— Не «девка», а моя дочь! И, кстати, эканганда Свободного Вертунга!

— Думаешь, достойная пара моему будет?

— Естественно! — с лёгкой обидой говорит канган. — Лучше и не сыщет… Тьфу! Литария! Ты мне опять голову не забивай своими выкрутасами! Идём отсюда, пока не передрались! А эти… Эй, вы там двое! Слышите меня?!

— Слышим! — хором отвечаем с Ирисией, так и не разомкнув объятья.

— Через полчаса приём. Быть в приличном виде! Остальное потом вам выскажу!

Слышим шаги уходящих родственников.

— Кажется, тебя не казнят… — отчего-то шёпотом произносит Ирисия.

— Ага… — так же тихо отвечаю ей и целую.

У нас было несколько поцелуев: постановочные в щёчку для Теней, мой наглый, без спроса, мстительный Ирисии. Но ТАКОГО никогда до этого! Без напора и надрыва, без ожидания чего-либо.