Поднимаю голову… Хирговы морды! Сам канган Тойбрел Звейницилл — наш правитель, стоит у кровати с бордовым от ярости лицом! Вот я влип…

Видение ушло. Теперь понятно, отчего ко мне у правителя такая немилость. Пока легко отделался — тюрьмой, а мог бы уже давно рыб кормить в прибрежных водах. Ещё и вор, известный на всю округу. Вначале советник юстиции, потом водитель, а теперь — преступник. Хорошенькая «карьера»! Чего дальше от жизни ожидать?

— Что молчишь, Ликкарт? — прервал мои размышления жрец. — Вспоминаешь, как меня зовут? Называй, как и прежде, по-домашнему. Поведай о своих мыслях, не глядя на мою мантию. Я же к тебе, как к родному пришёл.

— Как прежде не получится, — сразу обозначил я дистанцию, понимая, что имя Верховного тоже не всплывает. — Есть узник, есть присмер. Достаточно. Не будем переходить на личное, когда всё и так известно — долго мне не протянуть.

— Как знать… Как знать… — загадочно сказал он, вставая. — Я вижу, что ты ещё не готов к разговору. Продолжим после.

— А в другую камеру можно? — попросил я, когда мужик почти вышел.

— Нет. У тебя есть жизнь — цени её. Даже в этих стенах она прекрасна.

— Хотя бы поесть прикажите принести!

— Можно, но я бы на твоём месте пил только чистую воду.

— На ней одной и без ядов загнусь!

— Молодец, понял… Завтра. Всё завтра. Пусть Даркан Вершитель даст тебе правильные сны и наставления в них.

Опять один. Перевариваю разговор, потирая онемевшие от наручников запястья. Хорошо, что снять не забыли, а то весть кровоток нарушили железяки. Зачем приходил «служитель культа»? Вряд ли просто языком почесать — у него дел должно быть по самое горло, чтобы тратить время на подобных мне. Ощущение, что прощупывал. Первый допрос, так сказать, ознакомительный.

Вскоре принесли еду. Послушавшись совета, сделал вид, что поковырялся в ней, но пробовать не стал. Вино… Расщедрились на целую кружку! Пусть стоит нетронутым. А вот чистую водичку в большой тарелке выпил с удовольствием — какое-никакое, а наполнение урчащего живота.

Стражник, явившийся за посудой, внимательно осмотрел остатки моего пиршества.

— Что ж Вы, ри Ликкарт, не пообедали толком? С самого суда голодаете.

Ага! Значит и прошлый Я остерегался отравления!

— Не хочется. После болезни мутит.

— Так винца глотните! — настойчиво предложил он. — Известно дело — от любой хвори лучшее лекарство! Служба у меня тяжёлая — всё в казематной сырости, без солнца… Хорошей чаркой здоровье загубленное только и поправляю.

— Нет. Чувствую, что рано. Достаточно воды было, — кивнул на пустую тарелку.

— Так Вы этось пили?! — изумился тюремщик, — Чудно! Оно ж для омовения послетрапезного!

— Не тебе решать, что мне делать! — рыкнул я, пресекая ненужную беседу, в которой начинаю выглядеть идиотом. — Забыл мой титул, простолюдин?! Или тоже уже ридганом стал?!

— Что Вы! — смутился толстяк, пятясь задом к двери. — Как можно! Я же ж от доброты волнуюсь! Хоть бы кусочек съестного попробовали, а то ни живота, ни морды!

— Морды?! Где ты тут морду увидел, кроме собственной?! — окончательно пошёл «в разнос» я, чувствуя, что действительно гневаюсь. — Вон, бестолочь! Где таких берут только?!

Бедняга, побледнев, кинулся к двери.

— Стоять!

— Стою, Ваше Милосердие!

— Ничего не забыл, идиот?

— А?

— Посуду!

— Ой, и точно! Сию моменту!

От злости на туповатого стражника меня трясло ещё с полчаса.