– Дай-ка я, – сказал Тэннер, бросил одеяло и пододвинулся к ней.

Сначала его пальцы казались такими же неловкими, как и у нее, и ему долго не удавалось развязать узлы. Внезапно она ощутила его руки на своих обнаженных плечах, и они оба издали вздох, похожий на стон. Жар от его ладоней обжигал ее, и она не противилась, когда он медленно привлек ее к себе. Одна его рука обхватала ее стройную талию, другая запуталась в ее волосах. И вот их губы встретились. От нее пахло дождем, а ее собственный, особенный аромат пьянил его, как виски. Он провел языком вдоль ее губ и втянул в себя ее пухлую нижнюю губку, стараясь проникнуть внутрь кончиком языка. Эшли застыла на мгновение и вдруг открыла губы, пропуская его язык.

Тэннер издал стон, его руки скользнули по ее бедрам и обхватили ягодицы. Он крепко прижал ее к себе, стараясь почувствовать каждую клеточку ее тела. Поцелуй стал глубже, он ласкал ее губами и языком, и Эшли ощутила внутри себя огонь и ответила на его поцелуй, радуясь тому, что он дарит ей такое наслаждение.

– Ты меня сегодня до смерти напугала, – сказал Тэннер, проводя рукой по ее бедрам и животу.

Она была такая горячая, что он чувствовал это даже сквозь одежду. Он вдруг чертыхнулся и потянул за край ее туники.

– Я хочу, чтобы ты разделась. Черт побери, янки, ни один дикарь тебя не получит. Пусть я поплачусь своей жизнью, но никто не помешает мне сделать тебя своей.

Эшли обхватила его голову обеими руками, она хотела его так же сильно, как он ее. Прикосновение щетины на его щеках к ее ладоням возбуждало ее. Запах дождя смешивался с запахом пота. Через его набедренную повязку она ощущал его пульсацию. Может быть, никогда больше ей не доведется остаться с ним вдвоем. Когда индейцы их отпустят, Тэннер пойдет своей дорогой, охраняя свои неведомые, мрачные тайны, а ей останется лишь воспоминание об этой ночи.

Осмелев, она нагнула голову мужчины, и поцеловал его, проникая языком в его рот. Жар внутри становился сильнее, ярче, пока ей не стал больно. Она улыбнулась ему и подняла руки, чтобы он мог сиять с нее тунику.

– Я хочу тебя, Тэннер. Сделай меня своей.

Дрожащими руками Тэннер снял с нее тунику и бросил на землю. Он закрыл глаза, опасаясь, что больше не сможет сдерживать огонь страсти. Он желал эту маленькую янки так долго! Ему казалось, что если он не возьмет ее немедленно, то просто взорвется. Он прижал ее к себе и, лаская, целовал и покусывал чувствительную нежную кожу ее шеи и затылка.

Женщина превратилась в расплавленный огонь в его руках, в ней бушевала страсть, которой она раньше в себе не подозревала. Тэннер прижался к ее лону, давая ей почувствовать свое нестерпимое желание. Эшли полностью отдалась своим чувствам и не боялась его. Он наполнял ее восторгом, искушал и манил. Она находилась на пороге великого открытия, и Тэннер был единственным мужчиной, с которым она желала разделить этот миг постижения.

– Тэннер… – прошептала она. Ей хотелось объяснить ему, какие чудесные ощущения он ей подарил, но у нее не было слов.

– Только не говори мне, чтобы я остановился, милая. Слишком поздно.

«Конечно, уже слишком поздно», – молча согласилась Эшли и, не помня себя, прижалась к нему теснее. Нежными сосками она прикасалась к покрытой волосами шершавой мужской груди, и это ощущение было таким восхитительным, что у нее мурашки пошли по спине от удовольствия, а чувствительное место между бедер ждало его пульсирующую плоть. Ноги ее подогнулись, и Тэннер осторожно опустил ее на ложе.

Опустившись на колени рядом с ней, он горящим взглядом окинул ее с ног до головы и вдруг сорвал с себя набедренную повязку. Эшли ничего не видела, кроме великолепной красоты его восставшей мужественности.