По обе стороны дороги стоял лес, украшенный молодыми листочками, пахло сырой землей и травой. Всадники продвигались медленно: в тумане ямы на тропе были не заметны и могли стать западней для лошадей и седоков. Нессе не терпелось встретиться с бароном и выработать план защиты, хотя намерения заговорщиков были туманны, как тропа под ногами лошадей.

— Если туман рассеется раньше, чем мы вернемся, я покажу тебе другую дорогу к скале Хайдата. Она намного короче, чем эта, по которой все ездят, — пробурчал Уильям, не замечая, что озабоченная спутница его не слушает.

После этого они ехали молча; оба были погружены в свои мысли, и оба были так встревожены, что по молчаливому согласию не говорили о деле.

Наконец они увидели небольшую поляну; на ней возвышался камень-монолит — цель их поездки. Ни один луч солнца не пробивался сквозь плотные облака, но рыжие волосы Кон-нела казались такими же яркими, как его белозубая улыбка.

— Приветствую вас, друзья! — крикнул барон и пошел им навстречу.

Как только Коннел приблизился, Несса спросила:

— Ты получил с сэром Джаспером мое послание? В нем говорилось о том, что жизнь Гаррика под угрозой, а он не принимает это всерьез.

Лорд Уильям спешился, привязал коня к низкой ветке дерева на краю поляны и помог Нессе слезть с лошади.

— Да, получил, — кивнул Коннел.

— После этого Гаррику подсунули отравленное вино, а потом сбросили со стены камень, который упал в шаге от него, — сказала Несса. — Теперь он верит, что его жизнь в опасности, но не хочет и слушать, что в этом замешан принц.

Барон молча кивнул и перевел взгляд на лорда Уильяма; тот стоял, скрестив на груди руки, и смотрел скептически. Чудом было уже то, что он приехал. Однажды они встречались, и у Коннела сложилось впечатление, что старик совершенно не интересуется сыном, но вот он приехал, и он ищет помощи для защиты сына! И вправду чудо! Коннел не сомневался, что это чудо сотворила прелестная женщина, стоявшая рядом с ним.

— Я понимаю, что в это трудно поверить, лорд Уильям, но это так. — Коннел твердо посмотрел ему в глаза.

Лорд Уильям кивнул, но ни Коннел, ни Несса не смогли бы сказать, соглашается он или просто принимает к сведению их мнение.

Тут старик наконец проговорил:

— Откуда бы ни исходила угроза, она реальна, и близок момент мятежа. Несса уверяет, что ты истинный друг моему сыну и поможешь нам. Ты это уже сделал, когда в трудное время согласился взять на себя управление Суинтоном.

Нессе казалось, что нельзя отвлекаться на посторонние разговоры, и она снова заговорила:

— Гаррик считает, что мятеж подстроила Элеонора, что именно она ему угрожает, но я знаю, что этого не может быть. — Несса посмотрела на мужчин и поняла, что ни один из них не поверит голословному утверждению. — Я с ней говорила, она пожелала мне счастья в замужестве, она старалась облегчить мне жизнь. — После этого довода лица мужчин стали еще более недоверчивыми. — И она послала предупреждение моему мужу об опасности со стороны сэра Гилфри. — Наконец-то эти двое призадумались. Несса перешла к самой опасной угрозе: — Когда сестра с мужем приехали в Таррант, Рейнард сказал, что Джон навещал свою мать в то время, когда у нее находился бывший кастелян Суинтона. Что может быть естественнее, чем союз этих двоих? Ведь каждый из них желает Гаррику смерти…

Коннел про себя удивился: почему гость не поделился с ним этим сведением? С другой стороны, ничего удивительного: Рейнард не был его другом, поэтому оставил новость при себе. Коннел не доверял королеве, но не верил, что за этой конкретной угрозой стоит Элеонора. По крайней мере сейчас ее действия не вызывали вопросов. Барон сказал:

— Я могу поверить, что Гилфри стал сообщником Джона, и я убежден, что за покушениями на Гаррика стоит Джон.