— Ведь мы с тобой в последний раз секретничали перед твоим великим путешествием, — продолжала Несса. — Приходи вечером ко мне, проговорим до ночи — как в детстве.

Алерия радостно улыбнулась и закивала. Несса никогда ее не подводила. Несса всегда решала все проблемы. Несса и сейчас это сделает. Вера во всемогущество старшей сестры вернула ей уверенность, и Алерия ожила, стала такой же, как всегда — ветреной и очаровательной; она тотчас же стала пересказывать дворцовые сплетни, и в конце концов Элеонора, обрадовавшись, что к Алерии вернулась жизнерадостность, подхватила эту тему.

Несса же по-прежнему оставалась в напряжении, она и сейчас чувствовала на себе пронизывающий взгляд графа. Закрыв глаза, девушка сказала себе: «Пусть этот мрачный мужчина думает, что я молюсь». Она поднесла к губам сложенные ладони, опустила голову, и потекли мгновения тишины.

— Несса…

Обращаясь к ней, только две женщины употребляли это уменьшительное имя. Но бархатный низкий голос не принадлежал ни сестре, ни королеве. Голос этот, казалось, ласкал ее, и он принадлежал мужчине — воплощению искушения. Не желая отвечать на тихий оклик, она раздумывала, как следует реагировать.

— Несса, — снова позвал Гаррик.

Сибилла была поглощена Коннелом, а королева с Алерией так увлеклись разговором, что не обращали внимания на остальных.

«Что же делать?» — думала Несса. Нет, убегать она не будет, не должна… Девушка медленно подняла голову и вопросительно посмотрела на графа.

— Ваша сестра сказала, что в детстве она придумала это имя и что оно вам очень нравится.

Несса молча кивнула. Внутренний голос тут же шепнул: «Говори, иначе он подумает, что ты совсем глупая». Увы, она не могла вымолвить ни слова!

— Это вам больше подходит, — с улыбкой продолжал граф.

Несса улыбнулась ему в ответ, однако по-прежнему молчала.

Гаррик же вновь заговорил:

— Во время нашей последней встречи я вел себя дурно. Умоляю, простите меня за безрассудство. Я раскаиваюсь в своем поступке, но все же уверен: ваш характер не позволит вам носить монашеское одеяние.

Тут Несса наконец-то обрела дар речи и решительно заявила:

— Нет, это неправда! — Однако она прекрасно понимала, что граф прав — она уже давно это чувствовала.

— Я прав, Несса, и вы сами это знаете, — возразил Гаррик; он не хотел, чтобы она бежала от реальности и ушла в ту жизнь, которая ее не влекла.

— А я говорю — неправда! — выпалила Несса, и глаза ее вспыхнули.

Гаррик смотрел в ее глаза, как в волшебное зеркало, в котором отражаются все движения души, и сейчас в этих глазах был страх.

— Вашему характеру свойственны далеко не святые искушения, — проговорил он с усмешкой.

Это обвинение заставило ее снова потупиться. «Увы, конечно же, он прав», — говорила она себе.

Гаррик тоже смутился; он вдруг с ошеломляющей отчетливостью осознал, что ревнует ее к Господу, а это дурно и так же непростительно, как первородный грех! Да, он соблазнял послушницу, он уговаривал ее отказаться от обета! Граф чувствовал свою вину — и вместе с тем сожалел: впервые в жизни он встретил честную женщину, полную огня, но встретил лишь для того, чтобы ее потерять.

— Несса, — позвал тихий голос от двери спальни и отвлек ее от изучения пятнышка на белой ткани платья.